дойдя в "сильмарилионе" до главы "берен и лютиэн", я остановилась. в принципе, я покупала книгу ради этой главы. но, почему-то, эти сорок страниц меня страшат и очень сильно настораживают. я не хочу читать их в метро - грязь утреннего заполненного поезда разрушит голос хелависы, поющей о шелке волоса лютиэн. этот голос и породил желание вновь взяться за книгу, вновь захотеть окунуться в то подростковое "проспал 18 часов после главы айнулиндалэ".
так и смотрим друг на друга - покинутый уже неделю как "сильмарилион" и я, не решающаяся притронуться к той самой главе.

моя начальница вызывает у меня уважение и восхищение. она выглядит хрупкой с копной длинной светлых волос. я никогда не слышала, чтобы она повышала голос, она всегда говорит тихо и редко злится на людях. но как только она начинает говорить - все замолкают. все её слушают и запоминают, что она говорит.
она держит в своих руках весь имидж музея и всю его репутацию, не позволяет никакой новости порушить его и низвергнуть в конец списка от медиалогии. она знает, что делать во всех ситуациях, редко сомневается и упорно идет вперед.
мне никогда не стать начальником.

открыла в себе любовь к добрым делам. мне нравится помогать вскользь. я и так становлюсь справочной службой - у меня так часто спрашивают дорогу, и я никогда не отказываю, уступать место в транспорте, придержать дверь - это обыденность. я спрашиваю у коллег, чем я могу им помочь. и они, уставшие от того, что на них скидывают чужую работу, замолкают и смотрят на меня с непонятным вопросом в глазах.
впрочем, это становится для меня обыденностью.
раздражение и злость от того, что злит всех (очереди, рабочие вопросы в выходные дни и прочее), переросли в альтруизм и в модель человека, которым я всегда хотела быть.

не думаю более в мыслях, что нужно здесь поставить конструкцию в пассив, обязательно изменить окончание; или подумать, а нужно ли здесь сказать "друг другу" или возвратной частицы будет достаточно? не искать судорожно в правилах языка как образовывать отглагольные существительные или прилагательные, а применять суффиксы интуитивно. не могу проследить цепочку ассоциаций, когда нужно срочно перевести слово с русского на итальянский. откуда я беру корень романского слова? из германского английского, из романского французского или из праиндоевропейского, который зацепила случайно в течение нескольких пар в разговоре о трудах иллича-свитыча? но слово подобрано, и электрический импульс нашел выход за долю секунды. словотворчество и продуцирование.

открывая в метро книгу, я всегда готова прежде всего к тому, что это привлекает внимание. каждый стремится заглянуть под книгу на обложку. сейчас это "эмма" джейн остин. ее имя отпугивает других на самом деле - в их глазах я или душнила, которая любит английскую литературу нового времени, или слишком романтическая мягкая натура, предпочитающая окунаться в мечты о своем мистере дарси (и пускай здесь его нет!) если это та самая книга на итальянском, то одобряющий кивок получаю вполне заслужено.

я не чувствую зла на людей в последние несколько месяцев. очень редко испытываю раздражение. мне это нравится, мне кажется, что это шаг вперед для того, чтобы стать лучшей версией себя. да, бывает так, что в очереди женщина передо мной забыла взвесить овощи, и она убежала на несколько минут в другой отдел, или прямо на мне закончилась кассовая лента.
бывает.
я не чувствую ничего от этих мелочей, и я не придаю значения каким-то дрязгам и ссорам на улице, просто стараюсь обходить это и эмоционально не вникать.
у меня есть другие люди, и в них я готова вкладываться эмоционально. и точно не чувствовать раздражения.

е. говорит станцевать пока что без записи, она посмотрит и оценит, как ей снять. после этого к нам подходит девочка и говорит, что я классно танцую, ей очень понравилось. а мы занимаемся каверденсом? а можно контакты нашей команды? е. говорит, что конечно можно, и эта девочка подписывается на нас во всех сетях и смотрит полчаса, как мы записываем кусочек in bloom, и иногда снимает нас.
наверное, это была лучшая похвала мне.

мне совсем не кажется странным или парадоксальным тот факт, что больше всего я тоскую по лицейской библиотеке. последние два курса лицея были для меня самыми легкими и приятными - я почти не тратила время на учебу, развлекалась, читала, играла, танцевала и преподавала танцы. разве что приличное количество часов отнимало сидение в библиотеке лицея, пока я ждала начала курсов по физике и математике.
библиотека на тот момент была совсем-совсем новой, ещё пахло древесиной от недавно залакированных парт, а библиотекари то и дело распаковывали учебники из коробок. все эти книги ждали возможности вздохнуть на светлых полках и вырваться из 430 кабинета в новый корпус. теперь я могла поймать все истории, что раньше были в тесных злоключениях.
мне в качестве исключения разрешали шнырять между тех полок, которые для всех остальных были закрыты. все-таки я произвожу впечатление очень послушного и нежного ребенка - что в 16, что в 25 лет. в этой библиотеке я нашла "голод" кнута гамсуна, который удивил местных служащих - они и не знали, что у них на балансе есть эта книга, но с радостью дали мне ее почитать.
самой главной находкой я считаю "в конце ноября" туве янссон. помню, как я возвращала эту книгу - было 30 ноября, и рыжеволосая кудрявая библиотекарша улыбнулась мне и сказала: "как совпало! возвращаете в конце ноября!" но это не совпало. я сделала это специально. тот год был снежным в отличие от моросящей погоды муми-дола.

почему-то эти теперь уже обрывочный воспоминания стыка 2014-15 годов нравятся мне больше всего.

на фотокарточке: преодолевание страха сделать что-то неправильно или конвенционально неприемлимое, или просто кавер на rover.

уже какое-то количество времени я испытываю удовлетворение от той девушки, которую я вижу в зеркале. нет больше никаких заморочек с лишним весом, нет больше неудовольствия от того, как выглядит мое тело, кожа, волосы, форма бровей, цвет ресниц, пухлость губ - этих мелочей столько, сколько не влезет в тот самый куплет rap god.
стеснение собственного тела в основном было на публике - идти не размахивая руками, потому что они казались мне особо длинными, не идти так, как выучилась - от бедра, потому что это привлекает слишком много внимания.
а ещё танцы. со скольких лет я в танцах? сначала художественная гимнастика, потом десять лет станка. на видео я не могла на себя смотреть, но близкие люди подтолкнули меня к тому, чтобы то, что я делаю, увидело больше людей.
а затем и посторонние люди сказали какая я талантливая! почему-то похвала от незнакомцев воспринимается острее, ведь им нет нужды поддерживать эмаль дружелюбия.

я репетирую перед зеркалом, и мне нравится. мне не нужна пудра, моя кожа блестит так, как блестит разве что кендалл на светских раутах. мне нравится то, как завиваются волосы - выпрямлять их не нужно для благочестия и благоликия, разве что для образа, если очень захочется.
самозапись нового танца не принесла ничего кроме удовлетворения и адекватного оценивания себя.

я не могла подумать, что победа страхов социальных поможет победить то чудовище, что искривляло отражение. шаг за шагом, все переплетено, и помаленьку я становлюсь белым лебедем для главного человека в своей жизни - самой себя.

отсчитываю "раз, два, три" перед погружением в темный океан социальных контактов.

моя последняя интровертская крепость - это моя комната. компьютер с gtx 1660, шкаф с выпускным платьем. где-то в недрах тумбы лежат логопедические тетради для звуков [л], [л'], [р], [щ], [о] (как здесь оказался гласный?)
"маша, а помнишь, мы тебе покупали книгу, ты ещё в третьей школе училась..." конечно я помню. безошибочно отодвигаю половину вавилонской библиотеки, чтобы выудить книгу из сколоченного папой шкафчика под аквариум (рыбки все торжественно провожены в рыбный рай), которую я читала пятнадцать лет назад.
подсветка над кроватью, чтобы было удобно читать по вечерам. новая кровать с выдвижными ящиками, чтобы я могла положить туда свои многочисленные вещи и муми-дом.

самолет перевозит меня между интровертностью и экстравертностью. в москве мне невыносимо находиться одной, я стремлюсь к общению, мне хочется быть в компании. дома же моими друзьями оказываются ранние птицы, которые дерутся на балконе, прилетают на завтрак, обед и ужин со стащенным куском подплесневелого хлеба.
я скучаю по амаи, хнытику и джимми - мы давно не виделись все вчетвером, я очень хочу увидеться с ними, рассказать что-нибудь лично или послушать их истории. иногда я отдаляюсь от них, чтобы смотреть со стороны, чтобы вновь взглянуть в глаза своему детству. но мое затянувшееся одинокое детство подходит к своему логическому концу.
через пару недель вручение диплома, что делать потом?
если бы я знала, об этом бы узнали тотчас же мои близкие люди. но я не знаю.
сидя в своей крепости, я раз за разом оглядываю все вокруг, то, что сформировало меня. силюсь понять - это больше не будет моим домом. я найду работу. я начну зарабатывать как все прочие. у меня появится своя квартира. возможно, что семья.
получится ли у меня сделать тот новый дом таким же значимым для себя и своих? таким же значимым как эта комната, как этот вид с балкона.

получится ли у меня это, если моя экстравертность также допускает перед каждым новым контактом судорожный отсчет "раз, два, три", чтобы собраться с духом, убедиться, что голос не будет дрожать, а на лице не будет того мученического выражения как у марии pietà.

почему я решила, что я что-то хорошо умею делать?

я всегда думала, что хорошо танцую, несмотря на весь мой рост. меня в коллективе постепенно начали ставить на передний план, а затем и вовсе сделали солисткой. меня приглашали техническим хореографом, и дети перешептывались и восхищенно глядели на гранд батман в цыганском стиле и на батман фондю в украинском стиле. после каждого оборота фуэте или обертаса я могла остановиться показать, что пятка у меня вывернута, спина идеально прямая, а руки, несмотря на крепкие плечи, очень мягкие, по ним может сбегать ручеек.
теперь, когда я ударилась в современные танцы, мои движения угловаты, неприятны мне самой и смешны. записывая видео, я недовольна первым, вторым, пятым и всеми остальными дублями. каждая попытка для меня заканчивается разочарованием и мыслями, что танцы - это не мое.

я всегда считала себя хорошим рассказчиком и собеседником. и если раньше я рассказывала историю о том, как забыла слово "кошка" просто как шутку (и вместо этого сказала котесса), то теперь помалкиваю. потому что слова забываю постоянно. иногда во мне проскальзывает что-то непотребно научное, вроде "интенция", "коммуникативная неудача", а если говорить о лингвистике, то я лезу в непроходимые дебри пражской лингвистической школы или в генеративную грамматику хомского.
сейчас же я предпочитаю слушать, потому что не могу найти в себе всего словарного запаса слов для выражения того, что я чувствую. иногда мне приходят на помощь иностранные языки: амок, stare gasato, cool, но это все не то. в отчаянии я роюсь в памяти и пытаюсь вспомнить, почему в свои 17 лет я знала больше, чем знаю сейчас.

почему я решила, что я хороша в чем-то, если все мои знания поверхностны. в разговорах с профессионалами я чувствую себя той самой маленькой первоклассницей, что открыла "слово о полку" и силится понять, что же там происходит.

я лишь надеюсь, что каждый мой шаг, который мне кажется провалом и безнадежностью, на самом деле шаг вперёд, открывающий новые неосвоенные горизонты.
ведь так?

все началось с красного пиджака - это реминисценция на прецедентный текст мариам петросян "дом, в котором...".
я в первый раз пришла на встречу с группой в красном пиджаке, у нас была вводная пары преподавательницы по литературе русского зарубежья. и эта немного жеманная женщина в возрасте мне сразу не понравилась. сейчас она моя научница, и я до безумия ее люблю, более интеллигентного и интересного человека я в жизни не встречала.

за четыре года своего второго института я вновь разочаровалась в том, что я делаю, чему меня учат. кажется, что вся лингвотипология, история языка и анализ античной литературы так и остались на уровне увлечений в общажной комнате в мифи, когда мы занимались этим в отрыве от лабораторных работ.
мне нравится литература и язык, я благодарна институту за то, что он познакомил меня в первую очередь с преподавателем по итальянскому - это одна из самых больших любовей в жизни.

в последние полтора года я совсем расслабилась, и это заметили мои одногруппницы - я не переживала из-за домашних работ, я не стремилась выполнить все академически. я начала развлекаться. настолько, насколько это позволял учебный план. все свободные темы я неизменно сводила к тому, что мне интересно, я начала предлагать варианты выполнения так, чтобы мне было удобнее.
конечно, дико прозвучит, но ощущение полнейшей свободы я чувствовала в научных работах - мне доверяли преподаватели и научные руководители, не требовали никаких этапов работ и принимали сразу готовое. даже выбор темы и разработка плана полностью лежали на мне.

сегодня я попрощалась с девочками возле гардероба.
"до встречи," - я помахала им на прощание. настя убрала какую-то невидимую пылинку с моего красного пиджака.
это был последний учебный день в бакалавриате. после скорой как сапсан сессия у меня начнется преддипломный тремор.

все началось с красного пиджака, и все им закончилось.

на фотокарточке: disco vesnushka.

в танцевальном классе я стояла у станка больше десяти лет, ещё два года преподавала детям. препарасьон, ку де пье, батман жете, па де баск, ронд де жамб партер.
это не мешает мне любить хип-хоп и на праздниках танцевать так, как велит душа, а не как просит хореограф.
я люблю андерграунд культуру. когда-то мы с севой бегали на пустырь за общагами, где был заброшенный ангар, и рисовали на его стенах. вернее, рисовал сева, а мне доверял только разукрашивать. это не мешает мне любить классическое искусство и каждый раз открывать каталог музея на картине лукаса кранаха старшего "мадонна в винограднике", потому что это действительно шедевр.
ежедневный выбор - кроссовки, потому что это удобно и во многих случаях стильно. но для особой красоты я выбираю между туфлями на шпильках и открытых летних босоножках на каблуке.
неприличные попытки тверкать под ники минаж не отменяют того, что через день я сидела на концерте и плакала от опуса 32 рахманинова в квартире святослава рихтера.

мне очень нравятся мои противоречия, я люблю разбираться в себе, узнавать что-то новое. почему сегодня я черно-белая, а завтра приобрету цвет в одежде, мое любимое сочетание - оранжево-зеленое.
я боюсь австралии и страстно хочу оказаться серфером на волнах на большом барьерном рифе.
танцуя диско, я не забываю о той балетной подготовке, что вкладывалась в меня на основе десятилетних мук.

я люблю себя и... нет, только люблю себя. в этом противоречия нет.

я хочу и не хочу одноврéмéнно.
понимаю, что моё "хочу" связано непосредственно с долженствованием, а "не хочу" стесняет широтой свободы в узких ограничениях. я не могу отказаться ни от одного, ни от другого, потому что всю жизнь я жила под знаком "должна". появляться на каждой репетиции, ложиться в десять, учиться на А+, каждые праздники проводить с семьей.
раньше все "хочу" и "должна" были одинаковы, потому что не было у этой реки никаких ответвлений в виде работы, друзей и лишних денег.
но сейчас я чувствую как у моего романа-реки появляются рукава, некоторые из этих ответвлений моей дельты впадения в мировой океан заканчиваются озёрами. что-то из этого станет старицей, будет тупиком без выхода и входа. но это будет путь " не хочу", отличный от того, что я "должна".

я никогда не задумывалась над тем, что это могут быть совершенно разные вещи. ведь я хочу быть хорошей, милой, послушной, мне не нужны проблемы с другими людьми, особенно близкими. я знаю, как будут разочарованы родители, если я сделаю что-нибудь не в рамках "хочу". их понятия "хочу". моя бабушка чуть в обморок не упала, когда увидела проколы в хряще, ведь это не красиво, как так, я же ведь не такая.
а какая? моё "не хочу", сопротивление долженствованию причиняет другим дискомфорт, хотя это единственное, в чем я чувствую себя собой. речь не идёт о преступлениях, речь идёт в первую очередь о каких-то маленьких шалостях - обрезать волосы, когда всем так нравятся длинные, свернуть в переулок с главной улицы, наконец-то опоздать или что-то перепутать, а потом не винить себя и не отсылать на глубинные круги мук шкодливую душу.

раз за разом я учусь выбирать "не хочу", с сожалением отдаляясь от того пути, на который все надеялись.

на фотокарточке: настоящая веснушка.

позволю себе банальность: я много потеряла и много обрела за этот год.
память имеет замечательное свойство самоочищаться. ненужные люди и ненужные события вымываются, оставляя после себя пустынный берег ностальгии. когда я пытаюсь сформировать общее впечатление от 2022 года, то мне приходится напрячься, чтобы вспомнить ту нелепость, что происходила со мной в июне, истерики мамы в августе, свои слёзы по поводу работы и происходящего в мире.
я помню только хорошее, и я готова эти хорошим поделиться.

будет смешно читающим этот пост, но я благодарна беону. благодарна той девушке, которая была удивлена, что я оказалась такой красивой. до этого я не считала свою внешность какой-то выдающейся. но случайные слова случайного человека помогли мне обрести уверенность в себе, какой не было предыдущие двадцать четыре года.
в моей жизни появились неслучайные люди. я очень сильно полюбила наш икеевский мишыный сквад - c j, дэлвя, disintegration. спасибо вам большое, встречи с вами стали по-настоящему светлыми, и я очень жду дальнейших наших с вами посиделок. в следующий раз я привезу вам что-то более существенное, чем шишки.
хочу сказать спасибо большое злая радфемка. ты стала тем человеком, которого я подхватила и затащила в последний вагон уходящего очарования от беона. мы с тобой быстро нашли общий язык, и я надеюсь, что мы ещё долго будем изучать один на двоих язык дружбы.
не всё было так гладко. я потеряла надю в этом году - по своей ошибке, по своим каким-то глупым причинам. я до сих пор виню в себя, потому что ты для меня была лучшим другом. ты по-прежнему мне дорога, я перечитываю наши с тобой au, пью дома чай из кружки, на которой написано you deserve to be in love. ты замечательный человек, и мне очень больно, что мы с тобой разорвали общение. в любом случае, если ты это прочитаешь - знай, я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы болезни меньше касались тебя, а танцы приносили лишь только одно удовольствие. ты заслуживаешь всего самого лучшего в этом мире.

передо мной очень долго стоял вопрос с работой. меня никуда не брали. я уже начинала убеждать себя в том, что совершенно профессионально не пригодна к этому миру, что единственное, что я умею в жизни - это сидеть на парах.
но, оказывается, нет. спустя энное количество стажировок и попыток работать я нашла свой музей, в котором меня благодарят за работу и хвалят за то, что я все схватываю с первого раза. мне до безумия приятно было на открытии выставки в четверг, 22 декабря, раздавать журналистам пресс-релиз, который писала я, отвечать на какие-то вопросы по экспозиции. меня ценят и любят, меня помнят, и я очень надеюсь на то, что в следующем году я буду уже не робко подавать свой временный пропуск охране, а проходить с улыбкой с пропуском настоящего сотрудника пушкинского музея.

я иду в следующий год другой: уверенной в себе, с друзьями и любимым делом. я счастлива, и моей благодарности хватит на торжественный салют.
с наступающим.

несколько человек склонились над коробкой с пончиками, которые я принесла. "они такие красивые, даже резать жалко", - говорит pr-менеджер и с сожалением начинает кромсать пончик с кокосовой посыпкой.
до этого руководитель пресс-службы обняла меня и спросила "машуль, я всё правильно сделала?" она написала мне характеристику. конечно, там всё было правильно, но и там были такие нежные и хорошие слова (с восклицательными знаками; кто вообще пишет характеристику с восклицательными знаками?), что меня это очень тронуло.

я провела эти четыре недели по-особенному. я ходила работать в один из самых известных музеев россии, я встречалась со многими людьми, сотрудничала с федеральными каналами. я помню, как была горда собой, когда водила оператора "россии 1" по залам, где висят картины, купленные иваном морозовым, как оберегала в итальянском дворике скульптуру давида работы донателло от посягательств не слишком проворных журналистов.
я приходила в офис работать с каталогами, которые хранятся только в музее, я читала информацию, работала с ней, перерабатывала, а потом с восторгом отбирала фотографии штатного фотографа для нового поста.
боже, как я была счастлива, когда рассказывала об искусстве многим тысячам человек.

я думала, что буду счастлива работать с искусством. но больше всего я была счастлива, работая с командой. я не видела более увлеченных людей, которые настолько друг другу подходили, которые обсуждали в один момент, будут ли они заказывать кресла для иностранных послов на следующую пресс-конференцию, а в следующую минуту они уже говорили о том, что одну из коллег заблокировали в тиндере.
это было настолько весело и интересно, что я не знаю теперь, как я буду вливаться в любой другой коллектив, потому что есть что-то, что настолько объединяет эту команду. что дарит им искренние и ненатянутые улыбки. что дарит им красоту.

"приходи к нам работать на выставках в декабре", - говорит а., выделяя мне для чая кружку с фрёкен снорк. я улыбаюсь и говорю "с радостью".
это продолжается, а пока мы наслаждаемся днем, рассказываем истории и едим пончики.

я очень неуверенный в себе человек. и у меня низкая самооценка (внешность в этом случае не играет никакой роли).
я приблизительно знаю истоки этого - жесткие слова матери, что я ничего не должна просить за свои успехи в учёбе, постоянное сравнение с детьми подруг, которые хоть в чем-то меня превосходили.
иногда мне снятся сны, в которых сложно бежать, я будто бы вязну в воздухе, а ноги отказываются мне подчиняться. мне снятся сны, в которых каждая малейшая моя ошибка сурово карается. подсознание выдаёт потайные страхи бессознательного. всё то, что в раннем детстве или даже во младенчестве произвело на меня сильнейшее впечатление, сковывает на протяжении жизни.

моя неуверенность распространяется в основном на общение с другими. мне очень сложно налаживать контакт с незнакомцами. чтобы стать с кем-то друзьями, нужна инициатива от другого человека, потому что мне будет казаться, что я навязываюсь в большинстве случаев.
недавно я сидела в офисе музея. иногда фотограф и смм-щицы перекидывались какими-то фразами, и я могла спокойно вступить в диалог с ними, потому что я тоже была знакома с темой разговора. фотограф предложил им сходить в гэс-2 на новую часть выставки "настройки". я задумалась, ведь я уже была на этой выставке, и я хотела сказать, что третья часть мне понравилась больше всего, а первая была ужасна. а как, тебе понравилось, а.?
несколько фраз, ничего не значащих, раскрывающих меня с той стороны, что я интересуюсь искусством, более или менее светской жизнью. но я не смогла их произнести. я застеснялась. и пока я пыталась переселить себя и сказать хоть что-то, момент для произнесения фатических, контактоустанавливающих фраз был упущен. было бы странно, если бы я о них вспомнила полчаса спустя.

на недавнем дне рождения я всё-таки не смогла переселить себя и больше разговаривать с незнакомыми мне людьми. провалила свой собственный тренинг, ха. хотя очень хотела это сделать, спросить что-то, поговорить, присесть рядом, но мне было очень не по себе даже от мысли, что я могу это сделать.
всё из-за того, что внутри себя я неуверенный человек, который не считает себя достойным такого внимания.
но который его жаждет.

на фотокарточке: случайный взгляд на выставке "брат иван".

мои четыре недели здесь только начинаются, но я уже понимаю, что безмерно счастлива. я иду через служебный вход в любимую галерею, могу пройти через служебные помещения до нужного зала. показываю пропуск смотрителям, и они пускают на ещё не открытую экспозицию.
сбылась моя мечта - я была в выходной день в музее, когда нет посетителей, когда работают хранители и прикасаются к экспонатам, и их касания совсем не похожи на любопытствующие.

наверное, я действительно похожа на музейного работника. приходящие съемочные группы обращаются с вопросами ко мне, а не к моей руководительнице, как будто бы я имею доступ к техническому обслуживанию музея, они целиком полагаются на меня.
а я... а что я? я здесь тоже пришелец (надеюсь, что ненадолго, и гмии им. пушкина станет мне домом), улыбаюсь и делегирую вопросы и задачи людям, которые с этим могут разобраться. я пришелец, но меня активно знакомят с искусством. руководитель постоянно предлагает мне пройтись по залам, если мне интересно. видела ли я новую выставку в доме-музее станиславского? если интересно, можешь пройтись, у нас достаточно времени. а мне всегда интересно.

во вторник была специальная лекция по ольфакторному восприятию искусства, о парфюмерии, если говорить проще. моей задачей было сопровождение съёмочной бригады, контроль, вовремя донести служебку охране, провести небольшой инструктаж, проводить на место лекции. после получасовых съемок я проводила бригаду, но мне предложили остаться. и я осталась до конца, до самого закрытия музея.
большая часть работников пресс-службы и пиар-отдела молодые, они очень открыто и вежливо общаются, просят перейти на "ты". на парфюмерном мастер-классе мы тихонечко обсуждали то, какие ассоциации у нас вызывает тот или иной запах. им всем было интересно, все делились своими впечатлениями "что это? это абсолют ванили? а это? пахнет пудрой и шелковицей, а сверху все укрыли кокосовым молоком". меня каждый день благодарят за работу. за инициативу. от этого я улыбаюсь, и мне хочется даже плакать, потому что капелька моего труда помогла им.

когда я сидела на лекции, ко мне подошла парочка иностранцев и тихонько спросили на английском, могут ли они выйти через следующий зал. я не думала, я ответила, что там только flemish renaissance (откуда я знаю это выражение на английском?), а выход находится наверху. я была невероятно горда собой, когда без раздумий ответила о фламандском возрождении, когда не подбирала слов и соорудила более или менее жизнеспособную конструкцию. и это было удивительно - подошли ко мне, хотя у меня не было бейджика работника музея.

я невероятна счастлива, что сумела попасть в это место. надеюсь, что четыре недели здесь будут лучшими в моей жизни.

я никогда особо не интересовалась историей своей семьи.
знала о прадедушке по папиной линии: он был евреем, и в 1947 году его репрессировали. потом я узнала, что жена его вскоре умерла от туберкулёза, а четверых детей забрали родственники в разных уголках союза: старшую девочку увезли в москву, средний сын попал к семье в иркутск, а маленькие мальчики-близнецы остались на алтае (один из них - мой дедушка).
папа не особо любит свою семью, поэтому мало что может мне рассказать. лишь говорил несколько раз, что я очень похожа на бабушку машу - маму моего дедушки. на недавнем юбилее дяди серёжи каждый родственник, видевший её на фотографии, счёл своим долгом сказать, как я похожа на бабушку машу.

недавно сестра дедушки (та самая, которая оказалась в москве) решила заняться семейным древом. кажется, мы родственники графа николая алексеевича, только очень дальние, ещё по казачьей линии.

бабушка по маминой линии часто рассказывала мне о своем папе, никите. как он воевал. как вернулся без ноги. как им было тяжело, но никогда не голодно. какая у неё была строгая мама, шура, какие интересные слова она использовала в речи, некоторые не знают даже диалектологи в моем институте.
моя мама знает многое о своей семье. она начала мне рассказывать, когда мы смотрели сериал "зулейха открывает глаза". маме очень понравилась книжка, и я привезла ей копию с автографом от автора. мама рассказала, что все родственники с её стороны из кулаков. часть родни по дедушке из брянской области, у которых отобрали всё и сослали в сибирь. вернее, почти никто не доехал, кроме двух девочек. кто-то добрый смог вытолкнуть их из поезда в москве с документами умерших людей. а поезд потерялся где-то в районе урала - кто знает, что случилось со всеми остальными людьми. две девочки (прабабушка и её сестра) оказались с чужими документами и выдавали себя за других людей. позже прабабушка вышла замуж, поменяла себе паспорт, и она всё равно во время эвакуации оказалась на алтае.

со стороны маминой мамы тоже были кулаки. мама рассказала историю: кулаками советская власть считала всех людей, которые живут чуть лучше, чем босяки. у родственницы прабабушки была корова, грудничок, несколько детей постарше, а муж умер. её пришёл раскулачивать родной брат, вступивший в красную армию. говорил, что это для пользы страны.
женщина протянула ему ребёнка. "убивай его", - сказала она. - "он не выживет без молока, сразу убивай его, чтобы не мучился". брат замешкался. но увёл корову. выжил тот ребенок или нет - я не знаю.

мама рассказывала много историй под мерное течение серии, и я не могла не плакать из-за всех сложностей, что выпали на судьбу всех людей.
господи, спаси и сохрани.

я не чувствую в себе физических сил на повседневные дела.
пробуждение по утрам становится пыткой. даже если я быстро (в течение тридцати минут) поднимаюсь на ноги, то потом безучастно смотрю на разворошенную кровать. не прибрать её я не могу. но при этом чувствую как руки наливаются свинцовой тяжестью и отказываются подниматься.
вчера я в течение часа поглядывала на кружку из-под чая и вздыхала. даже на ютубе включила автовоспроизведение видео, потому что мне невероятно сложно выбрать, что я буду смотреть дальше. мысль о каком-то бытовом деле причиняет мне невероятные боль и слабость.

я перестала следить за собой. если я вдруг измотанная в половину первого ночи иду чистить зубы - это подвиг. но речь далее уже не идёт ни о каком очищении кожи, тонере-сыворотке-кремах.

у меня неделю на столе стояла пустая банка из-под крема. мусорная корзина от меня находится в четырёх метрах. мне было жутко сложно расстаться с этим предметом. взять его в руки, не открутить автоматически крышку, а провернуть какое-то не отработанное годами действие.

единственное, что я могу делать с удовольствием - это итальянский. поглядываю на часы, жду наших с ним четвергов. каждый раз он спрашивает, maria, come sta? а я улыбаюсь и говорю sto bene e lei?
только в прошлый раз я не выдержала и всё-таки сказала va bene ma sono un po' stanca. у меня что-то ёкнуло в районе горла, когда увидела, как лицо его изменилось, и голос стал ниже, ещё глубже: come mai?
тогда я испытала трепет, желание расплакаться и не находила слов на русском, чтобы объясниться.

потому что нет объяснения такому моему состоянию.

сложные сложности осложняют и без того осложненную жизнь.
если говорить без витийств, то у меня тяжелый характер. тяжёлый он только для моих близких людей. я не понимаю, почему доношу бочок с мусором в себе до своей тихой гавани, а потом вываливаю на них. сколько раз я себя одёргивала, но по-прежнему я продолжаю это делать.

я теряю близких людей чаще, чем завожу. вскоре я останусь совсем одна, потому что в нужный момент не смогла сдержаться и всё-таки открыла рот в чью-то сторону.
последней точкой кипения в отношениях между нами всегда становится не-поддержка меня. я стараюсь поддерживать, подбадривать и выслушивать всех. я говорю, что всегда смогу выслушать. но иногда близкие забывают, что работать матерью терезой 24/7 тоже сложно, мне нужно отдохнуть от чужих проблем. или, наоборот, хочется, чтобы выслушали меня.
совсем простое желание. когда этого не делают, я готова с транспарантом скакать возле здания оон и требовать, чтобы защитили мои права человека. я ведь человек, так? руки, ноги, голова, речь, ум, мысли, любовь, переживания, эмоции. эмоции подавить нельзя, их нужно прочувствовать и пережить. я стараюсь так делать, но иногда происходит bigbang, и всё то, что чувствую я, чувствуют другие.

скейтер в скейт-парке также пытается удержать равновесие как я: сгибает спину под тяжестью (на самом деле для отлавливания баланса), пригибается к земле и не спешит вырываться из ямы, катясь между двумя ее крайними точками.
с одной стороны я хочу быть с людьми, которые понимают моё наивное желание быть выслушанной и подарить мне порцию пожалейки. с другой - я больше никого не хочу терять.
я теряю алису. я была разозлена, раздражена, разочарована, разгневана (и много других раз- в этом синонимическом ряду), когда она молча ушла в мой день рождения. но сейчас понимаю, что все-таки я по ней скучаю. и если потеряю её, не восстановлю с ней отношения, то останусь совсем одинокой. этого мне хотелось бы меньше всего сейчас.

в последнем разговоре с мамой промелькнули слова о возвращении домой. она была на громкой связи, вместе с ней была наташа. где-то на заднем плане лепетала алиса на своем, на детском, но её полуслова не могли заглушить мысли двух близких мне женщин.
"может, ты вернешься назад? у вас там как-то неспокойно".
я всячески прогоняла эту мысль от себя, но, да. как-то неспокойно.
"может быть, до сибири не дойдёт?"
может быть, мама, всё может быть. пока я от тебя в четырёх тысячах километрах, твоя тревога только усиливается.

это не о политике, а лишь о том, как мы чувствуем себя, когда следующий день не стремится приоткрыть тайну, что же будет дальше. в 2018 году мои родители голосовали за действующего президента. на моё возмущение "как?! почему?!", они ответили: "да, сейчас всё не очень хорошо. зато стабильно. пока ты живёшь в москве, мы за то, чтобы всё было стабильно. чтобы тебя не коснулись никаких политические перевороты".
они делали для меня всё - мама на восьмом месяце беременности выходила на митинги, когда зарплаты не было уже больше полугода. папа устроился на нелюбимую работу, единственную в городе, где платили - на спиртзавод, дошёл до главного инженера. ему было противно, он отмывался дома от едкого запаха, зато у нас всегда были деньги, была еда, и моё детство, пришедшееся уже на начало двухтысячных, было в относительном достатке.

родители хотели стабильности и спокойствия для меня, живущей в другом городе. кажется, седина моей мамы проступила сквозь краску, когда во время разговора с ней меня забрали в автозак. всё потому, что я выглядела очень похожей на митингующую, хотя просто шла мимо пушкинской площади в марте. она перестала говорить, слушала, как я объясняю, что просто иду в книжный магазин на маяковскую, как мне говорят "пройдемте".
второй раз в автозаке я пережидала неожиданную метель на пути в театр.

тревога вернулась. то, в какое время нас отбросит происходящее - загадка. да, мама, сейчас неспокойно. но я надеюсь, что мне удастся успокоить тебя, наташу, папу и всех остальных.
пожалуйста, не тревожьтесь обо мне. я буду в порядке.

смотрительница музея открывает мой паспорт, взглядом ищет дату рождения. "о, десятый месяц?" небольшое раздумье на её лице. "с наступающим днем рождения вас!" я немного смущаюсь, потому что это последнее, что я ожидала от незнакомого человека. я забираю паспорт, говорю неловкое "спасибо" и смотрю в глаза хранительнице. она улыбается и выглядит добродушно.

я не ожидала от неё ничего. да, я ей в прошлом помогала, помогала сдать по дискорду зачёт по итальянскому, только вот сама забыла, как будет "рубашка" (camicetta, маша!), поэтому для меня было удивлением её сообщение в середине лета. "я помню как тебе шло то платье". две фотографии в историях в инстаграме были выставлены в начале апреля. она запомнила это, на распродаже в лайме увидела то платье и скинула мне. прошло более четырёх месяцев, а она запомнила оранжевое платье, которое было, к сожалению, слишком дорогим.
"надеюсь, что вы встретитесь друг с другом :)"
эта же девушка запомнила оброненные мной слова о стажировке в пушкинском музее, даже спрашивала, получилось ли у меня попасть туда. мы мало знакомы, но её внимание ко мне трогает.

"я заплачу за бензин", - мы неожиданно долго стояли в пробке с димой, когда перевозили вещи из его квартиры в мою новую общагу. перед этим он меня накормил, заварил чай да и вообще вёл себя так, будто бы мы до сих пор встречались. дима после моих слов неодобрительно на меня посмотрел: "я тебе помогаю, потому что хочу помочь. забей". мы с ним были вместе почти четыре года, я не ожидала такой доброты от него после рухнувшей помолвки.

"я хочу тебя чем-нибудь угостить", - говорит алиса. я удивленно на неё смотрю. "я же ничего для тебя не сделала," - возражаю я. она обычно угощает меня, если я ей помогу - так было после экзамена по синтаксису, после того, как я написала часть её курсовой работы, встречала курьера за неё... но она решила сделать это просто так.

я чувствую себя дурочкой, потому что не жду от людей ничего. я отвыкла ждать что-то хорошее взамен, когда помогаю. но иногда чужая доброта меня ошеломляет. как будто бы стирается вся циничность и восприятие отношений как рыночной экономики.
люди добры ко мне.

пробуждение. возможно, что началось после разрыва с димой. когда я была с ним, то не особо задумывалась о том, что такое "я". но, оставшись наедине с собой, я поняла, что только я сама буду всегда рядом с собой.
после этого и началось тягуче-медленное превращение. похудение, очистка кожи, лечение волос, вычищение себя изнутри - в основном ментальное, но и физическое.
и всё то, что нравится людям во мне, сделала я сама, а не кто-то другой. мне нравится следить за собой, следить за тем как я хожу, как смотрю, как говорю, как выгляжу - так много "как", но я считаю, что это самое полезное, что было сделано мною за двадцать пять лет своей жизни.

мы с подругой отмечали новый год заранее, потому что уезжали раньше 31 декабря из москвы. этот год для нас - год заботы о себе. что это значит? мы и сами не до конца сформулировали манифест этого желания. себя надо баловать, не морить голодом, давать организму то, что он просит (в разумных количествах). не жалеть средств и временны́х ресурсов для того, чтобы чувствовать себя комфортно. не важно, что это - красивая одежда, какие-то дополнительные занятия или случайный забег не в самый дешёвый ресторан.

естественно, что я ожидаю этого от своего партнёра - мне очень важно найти единомышленника. не просто человека для секса и для болтовни, а соулмейта. наверное, поэтому я не хочу уезжать из москвы, потому что люди здесь знают себе цену и стараются жить максимально комфортно и полно.
человек рядом со мной тоже должен заботиться о внешнем виде, а ещё о рационе. сам. без моей помощи, без помощи мамки-бабки. мы у себя одни. я не смогу жить с человеком, который ради какой-то призрачной цели пренебрегает здоровьем и сигналами организма, который не стремится к телесному совершенству. который не ставит перед собой новых задач, будь то поиск более престижной работы или уроки грузинского языка.

я устаю, я не сверхчеловек, и я не требую ничего сверхъестественного от себя или от других. к себе я суше и строже. но все-таки love myself (на моей джинсовке есть такой значок). я люблю себя, значит, я могу полюбить других.
если же человек не может о себе позаботиться, то как он позаботится о других.
you cannot change my mind.

на фотокарточке: 10 апреля 2004 года, второе место по городу. я была красивым ребёнком.

таскать с кухни сито, припыленное мукой, и изображать перед телевизором toshiba фехтовальщика. олимпиада в афинах, и, конечно, я должна смотреть художественную гимнастику. из-за гигантской разницы во времени она идёт ночью, и я засыпаю, не дождавшись ирины чащиной и алины кабаевой. только утром узнаю, что чащина подбросила ленту очень высоко и запуталась в ней, лишившись золотой медали.
на гимнастике мы все в футболках с чащиной смотрим с замиранием сердца кассету с её выступлением - записывала моя мама, пока папа был на ночной смене на заводе. она не спала половину ночи, обнимая меня, уставшую и подкатившуюся ей под бок. пожертвовала кассетой с не самым любимым фильмов и поверх записала несколько часов выступления гимнасток.
мы разбираем элементы, сидя на шпагатах со стула, не жалуясь и терпя боль. тренер ставит нам ежедневные оценки - максимум десять. за все шпагаты у меня всегда были десятки. мама думала, что я буду спортсменкой.
через два года я уйду с гимнастики из-за болей в спине - я уже не могла сделать затяжку так, как нужно на десятку, а на международных соревнованиях заняла только двадцать четвертое место.

утром на улице кричит лямка, кошка соседки с первого этажа. обе столько раз на меня нападали, но они не страшнее мальчишек, от которых убежать - дело жизни и смерти. сейчас мне немного не хватило до кмс по лёгкой атлетике, я очень хорошо бегаю 330 метров и 400 метров - именно на таких расстояниях мальчишки переставали за мной гнаться. во дворе растёт огромный тополь, растёт напротив моего деревянного окна и балкона. я смотрю на него из комнаты, а тополь обращает на меня липкий светло-зелёный свет. окна выходят на запад, но утром солнце отражается от окон соседнего дома и стремится ко мне на желто-красный ковёр.
я просыпаюсь и вновь уношу сито к телевизору, чтобы продолжить быть фехтовальщицей на олимпиаде в афинах.

комната 410. тогда мы жили втроём: я, сева и дима. мы с димой встречались, а сева был нашим другом. комендантша закрывала глаза на то, что я живу вместе с парнями.
мы втроём были хорошими друзьями. я отлично ладила с севой - мы рисовали граффити, стреляли на пустыре из пневматики и ходили по арт-кварталам москвы. с димой всё тоже было хорошо. он замечательный человек, носил меня на руках, учил мои любимые стихотворения наизусть, нашёл последнее издание полного труда джорджо вазари в москве и выкупил его по бешеной цене. всё для того, чтобы я могла смотреть на цветные иллюстрации, а не чёрно-белые гравюры.

каждый вечер пятницы я проводила в нашем чгк клубе. у нас была классная команда - саша, два андрея и я. мы были хорошей командой, которая играла не только в серьезных турнирах, но и в квизах. мы носили сгущёнку в бауманку, подкидывали любовные записки от саши ласточке (так называются девушки, которые носят ответы от команд судьям). мы брали очень сложные вопросы.
севе и диме были интересны наши вопросы, но при этом играть в клубе они отказывались.

я возвращалась в комнату 410, а там меня встречали две пары глаз. "ну что, какие интересные вопросы были?" я ложилась на нашу с димой кровать и задавала им вопрос. сева обычно обсчитывал лабораторную, дима решал что-то невообразимо сложное, но эти два придурка бросали все свои дела, чтобы начать раскручивать вопрос. в отличие от нас, людей, которые за минуту, а то и меньше, придумывали версию, они могли размышлять час. их версии меня веселили, я смотрела то на одного, то на другого. дима ходил по комнате, иногда подходил ко мне, чтобы поцеловать в лоб или щёчку, иногда просил подсказку. сева крутил ручку в красивых пальцах и придумывал самые дурацкие версии, от которых я смеялась в голос.
когда они наконец-то добирались до ответа, то начинали кичиться. "о, так мы ответили как вы". а если я говорила, что наша команда так и не дошла до ответа, то вовсе получала весёлую сцену: "давайте мы за вас будем отвечать на вопросы, вы даже на такой лёгкий не смогли ответить".
я помню, как они до слёз смеялись над моим любимым вопросом, который придумал лёша (икс - это замена мужского рода): "на сайте банки.ру сбербанк был названом ИКСОМ, потому что это самый крупный банк в россии. ИКСИК настолько тяжёл для восприятия, что немногие осиливают его до конца. назовите ИКСИК двумя словами, начинающимися на парные согласные".

я люблю все вечера в комнате 410, которые мы провели втроём. конечно, иногда сева нас оставлял, чтобы мы могли побыть только с димой. но не было ничего лучше этой дружбы.

на фотокарточке: в ожидании первых звёзд, согретая вином других гор.

откидываюсь на складное кресло и поднимаю взгляд к небу. ещё слишком светло, только одна звезда появилась на небе. но она мерцает так странно. возможно, что это и не звезда вовсе.
родители уходят спать, и я остаюсь одна. телескоп задумчиво мёрзнет, его выпуклый глаз направлен чуть выше вершин. там должно уже появиться моё созвездие, созвездие весов. по крайней мере, что-то похожее на него. темнота медленно наступает - также медленно, как и солнце скатывается по хребту зеленых драконов.
я забываю о телескопе и смотрю в небо своими глазами. живыми, слезящимися глазами. чем дольше смотрю, тем больше замечаю маленькие дрожащие звёзды вокруг большой медведицы, замечаю, как всё небо усыпано бело-голубыми веснушками.
в этот момент зрение расширяется. нет горизонта. нечеловеческим зрением охватываю звёзды. я не смотрю на что-то определенное, поэтому вижу всё сразу. затуманивается зрачок - дрожание далёких звезд начинает расплываться, а каждый малейший поворот головы оставляет после себя гиперпространственный прыжок всех созвездий.

я просыпаюсь ночью, выхожу из палатки. холод сшибает с ног, и я натягиваю капюшон.
персеиды. не просто мелькающие на переферии зрения звездочки, а фиолетовые искры, оставляющие после себя след звёздной пыли.
я плачу. я не помню, сколько простояла, но у меня затекла шея. я стою среди камня и металла, среди зарослей полыни в ночной холодной росе, которая выпала инеем вдали от медленно остывающей реки, и плачу. я никогда не видела ничего более красивого. ветер очень холодный, у меня замерзли пальцы. натягиваю рукава посильнее.
но не отрываю взгляда. я сбилась со счёта после двадцать первой звезды. у меня нет никаких желаний к персеидам, оно не успевает сформироваться во время быстро пролетающих фиолетовых и белых искр. но я смотрю на серебристый след в безлунном небе и просто хочу, чтобы это не заканчивалось.
одинокий телескоп наблюдает за звездами вместе со мной.
лицо тоже замерзло, утираю воротом старой синей толстовки слёзы. в капельках глаз метеоритный дождь множится, одна звезда становится восемью.

на следующий день я тоже собираю телескоп и ставлю его рядом с собой.

мальчик лет восьми, сын пастуха. в мальчишеских руках больше силы, чем в некоторых взрослых. стремена ему длинноваты, поэтому их подтянули до самого потника. в нём столько уверенности, что лошадь это чувствует, поэтому и не надо ей посылать сильные физические команды - лёгкое движение пятками, я даже не уверена, коснулся ли он обувью её боков, а лошадь уже сама идёт в нужном темпе. мальчик лет восьми ведёт за собой группу туристов, уже наметанным взглядом ищет, где в разлившемся ручье после дождя брод.

у молодого человека выцвели волосы под постоянным солнцем. чуть длинноватое лицо, загоревшее, немного уставшее. уставшее от того, что сейчас, в два часа дня, уже большая часть работы прошла. длинные волосы собраны в хвост, светлые глаза зорко смотрят на все проезжающие машины. его лицо смягчается, он улыбается и машет мне как старой знакомой. я тоже немного отпускаю тревоги дня и машу ему в ответ. я не знаю его, а он не знает меня. мы виделись в первый и последний раз.

иногда мне хочется повторить into the wild. или попробовать переехать в австралию и всё-таки заняться сёрфингом на большом барьерном рифе? (я знаю g'day mate, достаточно ли, чтобы сойти за свою?) я не боюсь акул, просто потому, что не знаю, что это, как оно двигается в воде. я плохо плаваю, не умею стоять на доске.
но я хочу солнца на коже. загореть так, как загорают только проводники в горах. ровный, слишком плотный загар, который никогда не сойдет.
мне кажется, что я со своим интеллектуальным трудом свернула куда-то не туда. но десять километров по плохой горной дороге уже выбивают из меня дыхание, теперь есть желание сесть и отдохнуть, запустить пальцы в волосы и пожелать комфорта. но через минуту, когда лёгкие вернулись к обычной работе и перестали замерзать каждой клеточкой, вновь внутри поднимается австралийское солнце. все увиденные лица - триггер, спусковой крючок, нажимая на который, стреляешь солёной волной мне в мысли.
я беру в руки доски и бегу навстречу морю.

или это не доска для сёрфинга, а просто скейт? я так много пережила в жизни, но страшусь скейта и асфальта, даже с поддержкой мне сложно на нём стоять. я перехожу водопады по острым камням, не имея даже мысли потерять равновесия, но какая-то доска с четырьмя колёсиками внушает во мне ужас.
поэтому так интересно смотреть на мальчиков-скейтеров.

"привет, меня зовут максим".
вообще-то мы приехали в новосибирск, чтобы купить мне платье на выпускной, и чтобы я сдала экзамен по китайскому, но никак не для того, чтобы я летала с парашютом над замерзшим морем.
максим очень спокойный человек, ему сразу веришь, если он говорит, что всё будет хорошо.
я переоделась в горнолыжный костюм, потому что на высоте будет очень холодно. всё-таки март, очередной зимний месяц. только вот перчаток у меня не было, и максим отдал мне свои.

ветер гнал позёмку с бешеной скоростью, поэтому я не могла уложить парашют при приземлении. максим остановил снегоход и крикнул, чтобы я тянула за стропы. но поток воздуха вновь потянул меня вверх, чуть не вывихнув плечо. максим помог уложить купол, а ещё обнял меня, потому что я дрожала, в глазах замерзали слёзы. нет, я не очень сильно испугалась, но неизвестный и неожиданный для меня стресс все равно дал о себе знать.
я не очень сильно испугалась, потому что максим в самом начале сказал, что все будет хорошо.

через пару лет он и моя тётя (они уже к этому времени сошлись) позвали меня на соревнования по парапланеризму. весь день был ветер, и нам не разрешали взлетать и даже тренироваться с крылом на земле, поэтому мы поехали на рыбалку. конец сентября, вода - бирюзовая, деревья - красные, желтые, и темно-зеленые сосны оттеняют скалы. мы не ожидали, что к моменту, когда мы наловим кузнечиков и закинем удочки, к нам выйдет бобр и начнёт ругаться, что мы подошли слишком близко к его плотине.
из-за этого небольшого приключения мы опоздали на старт, поэтому пришлось лететь в тандеме последними. к вечеру ветер поднялся и слишком часто менял свое направление, но максим вновь сказал, что всё будет хорошо.
уже выступали первые звезды, ветер слишком быстро рванул крыло на старте, поэтому мы долго не могли разогнаться. максим ловил последние восходящие потоки от стремительно остывающих скал, чтобы мы повисели подольше на высоте, а я смотрела на то, как солнце закатывается за горы, обнажая мелкие колючие звездочки.
мы приземлились в траву, полную росы. многие участники уже убрали крылья подальше от прожорливых кузнечиков и пошли пить в местную столовую и играть в шахматы и нарды.
мы закончили уже ночью. а на следующий день узнали, что мы заняли первое место.

максим обещал, что в следующем нашем прыжке с парашютом тоже всё будет хорошо.

на фотокарточке: я ещё год назад ухожу в рим 1960-х. на мне аргентинское платье.

я давно знакома с песней girl from ipanema. ещё год назад начала танцевать под неё, несмотря на жару выше тридцати градусов. мягко покачивать бедрами, делать обманчиво неловкие шаги, однако понимать, в чем очарование этой женственности. у меня тонкие балетные руки, и локоть может быть круглым, а не угловатым. и так прохладно на себе чувствовать слова tall, and tan, and young, and lovely. разве это не обо мне, думаю я, и жара отступает от меня.

я раздеваюсь специально, чтобы чувствовать на себе все солнечные лучи. ничего страшного, если я получу ожог. кожа покраснеет, но быстро заживет, а на этом месте появится загар. запах кожи после солнца - мой самый любимый.
солнце дарит и другие запахи. высохшая трава, немного пыльно от степей, нагретый хвойный наст, запах ягод и фруктов, которые начинают бродить, а тебе передаётся этот хмель, и уже другие песни приходят в голову.
вечером лучше всего поётся о любви, когда соловьи вернулись в гнёзда и заснули, и приходится развлекать себя самостоятельно. асфальт ещё теплый, он остынет только к утру, а ноги так уже устали. кажется, у меня такое было - дима наклонялся и помогал мне снять каблуки, а потом мы бежали, чувствуя лето, чувствуя шершавость земли и чувствуя лето.

мы снова куда-то едем и рассветное солнце подсвечивает туманы. какая-то печальная песня alt-j меня убаюкивает, а солнце проникает лучами сквозь иголки сосен, разбиваясь на тысячи маленьких лучиков. каждый оставляет поцелуй на коже. я прикрываю глаза, сквозь сонные щелочки глаз вижу как в траве у дороги прячется заяц. он ещё не знает, какая будет жара, как the girl from ipanema goes walking.
un'altro estate sarà meglio. ma anche questo è bellissimo.