Сообщество De'Lassargion clan

*Разлом не взорвался - он раскрылся.

Сначала пространство лишь едва заметно дрогнуло, словно сама ткань между мирами нехотя уступила чужой воле. Затем золотистая трещина, протянувшаяся в воздухе, стала шире, раздвигая реальность в стороны, и за ней показался не привычный хаос междумирья, а ослепительно чистое небо. Свет хлынул в зал Башни, скользнул по металлическим поверхностям, отразился в золотых линиях панелей и на несколько мгновений сделал происходящее почти святым. Почти. Потому что по ту сторону Разлома стоял Рай. И Рай прекрасно помнил его.
Когда-то Ичиро уже проходил через эти врата. Правда, тогда за ним не следовали приглашения и разрешения. Тогда вслед за ним шли кровь, крики и пепел, а золотые врата Небес рухнули под натиском существа, которому не место было среди мертвых, не место среди живых и уж тем более не место среди тех, кого принято называть святыми. Десятки тысяч ангелов остались тогда на небесной земле, а несколько архангелов заплатили за попытку остановить его собственной вечностью. И все же теперь Небо само открыло ему дорогу. За золотой завесой начали появляться фигуры. Сначала единичные, затем десятки, сотни, тысячи. Ангелы стояли вдоль пространства, образуя невозможный коридор из белых одежд, крыльев и холодного света. Ни труб. Ни гимнов. Ни торжественных знамен. Ничего из того, что полагалось бы тому, кто возвращается в Рай. Потому что это был не триумфальный вход. Это было освобождение. Ичиро сделал шаг. Его ботинок коснулся золотой грани моста, который несколько мгновений назад еще не существовал. Под ногой вспыхнула тонкая сеть света, а затем одна за другой начали загораться нити, сплетенные ангелами по приказу Высшего Голоса. Два мира соединялись. Не временным окном, не короткой лазейкой, которую можно было закрыть одним движением, полноценным переходом.Небо действительно пошло ему навстречу. И, пожалуй, в этом было что-то настолько абсурдное, что Ичиро почти усмехнулся. Почти. Он ведь именно этого и добивался. После своей смерти Ичиро не потерял ни секунды.
Для окружающих его кончина могла выглядеть очередным безумным поступком, очередной попыткой обмануть смерть, очередной прихотью существа, которое слишком долго жило вопреки всяким законам. Но на деле смерть была частью замысла с самого начала. Намеренно выстроенного, выверенного до последней детали.
Потому что только мертвый Ичиро, сохранивший хотя бы остатки человеческой сущности, мог попасть сюда. В Рай.
Безусловно, по всем существующим правилам он никогда бы сюда не прошел. Его образ жизни, его поступки, его преступления, всего этого с избытком хватило бы, чтобы сам Ад раскрыл перед ним свои врата и больше никогда их не закрыл. Но Ичиро никогда особенно не интересовали правила, созданные для тех, кто не имел возможности их обойти. У него были договоры. С древними богами. С теми сущностями, чьи имена давно стерлись из большинства миров, но чья воля пережила целые эпохи. И именно эти договоры заставили саму систему сделать невозможное. Потому что существу вроде Шторма нельзя было позволить попасть в Ад. Не из милосердия. Из страха. Тьма, питающаяся негативом, страданиями, ненавистью и отчаянием, оказавшись там, где все это существовало в бесконечном количестве, рано или поздно перестала бы различать врагов и пищу. Ад не стал бы для него наказанием. Он стал бы бесконечным пиром. А после того, как тьма пожрала бы остатки разума, остановить ее уже не смог бы никто. Вопрос был бы лишь во времени. И потому Рай оказался меньшим из зол. Здесь Ичиро оставался в сознании. Здесь ему нечем было питаться. Здесь его голод постепенно превращался в то, что можно было хотя бы контролировать.Небеса, разумеется, ненавидели его. И у них было на это полное право.Каждый из тех, кто стоял сейчас вдоль золотого моста, прекрасно знал, кто именно идет по нему. Кто-то видел его собственными глазами в прошлый приход. Кто-то потерял товарища. Кто-то наставника. Кто-то помнил падение золотых врат. Кто-то помнил, как братья и сестры исчезали один за другим в темноте, которую нес с собой этот человек. И все же они улыбались. Ичиро медленно шел вперед, чувствуя на себе тысячи взглядов. В них не было прощения. Не было даже смирения. Только ненависть. Тысячи глаз провожали его так, словно каждый ангел мечтал вонзить ему между лопаток клинок, но приказ Высшего Голоса был сильнее личной ненависти. Они расступались. Создавали путь. Удерживали мост. Делали все необходимое, чтобы он мог покинуть их мир. И именно тогда Ичиро понял одну простую вещь. Небеса были готовы улыбаться своему кошмару лишь до тех пор, пока тот не исчезнет. Они не простили. Они просто дождались момента, когда смогут его отпустить. Впрочем, Ичиро не собирался их винить. Было бы странно требовать от ангелов любви после всего, что он с ними сделал. Он лишь продолжал идти.
За время пребывания в Раю Ичиро успел узнать куда больше, чем ему полагалось. Здесь невозможно было спрятаться от времени, а отсутствие привычной пищи заставляло его разум работать особенно ясно. Он собирал информацию, сопоставлял события, изучал происходящее в мирах. Узнал, что стало со старым миром. Узнал, какие появились новые. Кто пережил катастрофы, кто исчез, кто сменил имена и лица. Узнал о событиях, которые произошли после его смерти. И, конечно же, узнал о ней. О новой Богине, по крайней мере для Рая, лже богине что несет свет без их ведома. О Богине Желаний.
Пока не появились Башни, пока ее влияние не распространилось на миры, Небо практически не воспринимало ее как угрозу. Еще одна сила. Еще одна богиня. Еще одна переменная в бесконечной игре существ, способных перекраивать реальность.
Но теперь все изменилось. Потому что ее влияние стало слишком велико. А хуже всего для Неба было другое. Она стала лидером клана. Клана, которому Ичиро присягнул. Клана, во главе которого стоял сам Шторм.Небо наблюдало. Они видели его предательства. Видели, как он оставлял тех, кто был ему близок. Видели кровь людей, которых он называл своими. Видели, как легко он способен переступить через отношения, обещания и чувства, если того требовали обстоятельства. Но они также увидели странность, которую не смогли объяснить. Когда дело касалось клана, Ичиро не предавал. Никогда.
Он мог быть чудовищем. Мог быть лжецом. Мог убить того, кто еще вчера называл его другом. Мог без колебаний разрушить собственные связи, если считал их препятствием.Но перед теми, кому однажды позволил назвать себя своим лидером, он оставался удивительно честен.Справедлив. Почти болезненно принципиален. И именно это сочетание больше всего не нравилось Небу. Потому что оно не укладывалось в простую истину.

Разлом за его спиной дрогнул.Ичиро остановился.
Впервые за все это время его взгляд поднялся на небесные врата.
Они были прекрасны.И именно поэтому отвратительны.Когда-то они падали из-за него. Теперь сами открывались, чтобы выпустить.
Несколько ангелов впереди склонили головы. Кто-то сделал это из приказа. Кто-то, из осторожности. Кто-то, возможно, просто хотел поскорее закончить эту сцену.А затем Ичиро почувствовал знакомое. Не магию. Не энергию. Связь. Ту самую, которую невозможно объяснить ни договорами, ни законами миров.Он перевел взгляд через золотой мост, туда, где за Разломом виднелась фигура Жанетт. На несколько секунд выражение его лица изменилось. Совсем немного. Для любого другого человека этого было бы недостаточно, чтобы заметить хоть что-то. Но тот, кто знал Ичиро достаточно хорошо, понял бы: внутри что-то дрогнуло. Ведь именно ради этого момента он и позволил себе умереть. Не ради Рая. Не ради свободы. И даже не ради того, чтобы снова обмануть смерть.Он хотел вернуться туда, где его действительно ждали. Ичиро сделал последний шаг. Золотой мост остался позади.И в тот же миг за его спиной начали гаснуть небесные нити. Ангелы один за другим размыкали плетение, возвращая границу между мирами на место. Кто-то продолжал смотреть на него с откровенной ненавистью. Кто-то отвел глаза. А кто-то впервые позволил себе показать настоящее выражение лица.Облегчение.Ичиро медленно выдохнул.
- Не переживайте, произнес он негромко, и его голос легко прошел сквозь пространство между мирами. - Я тоже рад, что больше не придется здесь задерживаться.
Кто-то из ангелов сжал рукоять меча. Ичиро едва заметно усмехнулся.Но улыбка исчезла, когда он снова посмотрел вперед. На Жанетт. На ту, что открыла путь. На ту, чье имя он слышал в своем мире, пока умирал. На ту, чьи воспоминания теперь вернулись вместе с тем, что должно было остаться похороненным в чужой реальности. Ичиро подошел ближе. Без торжественных слов. Без красивого появления. Без привычной театральности, которой от него можно было ожидать.Просто остановился рядом. Так близко, как будто между ними не существовало ни Рая, ни Башни, ни миров, ни смерти. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на глазах.
- Значит, всё-таки нашла меня, произнес он тихо.
В голосе не было насмешки. Лишь усталость, едва заметная улыбка и что-то гораздо более глубокое, что Ичиро, вероятно, предпочел бы оставить без названия.
Он несколько секунд молчал, а затем перевел взгляд на разлом, который за их спинами продолжал медленно закрываться.
- Хотя ожидал, что портал откроет мне Богиня, клан будет в руинах, а она на спине тащит свой трон и скарб в попытках уберечь.
Пауза.
- А ты решила испортить мне планы, лишила такого зрелища....
Уголок его губ едва заметно поднялся. И где-то далеко, по ту сторону закрывающихся врат, тысячи ангелов впервые за долгое время позволили себе выдохнуть. Ибо Шторм покинул Рай. А значит, Небо снова было в безопасности. По крайней мере до следующего раза.
Разлом продолжал медленно затягиваться за их спинами, однако золотое сияние, еще недавно заполнявшее пространство Башни, уже начинало меняться. Оно теряло свою мягкость, становилось плотнее, тяжелее, словно в воздухе постепенно появлялось нечто, чему было тесно в привычных пределах человеческого мира.
Мужчина стоял рядом с Жанетт, но назвать его человеком сейчас было бы уже не совсем верно. После перехода из Рая он действительно вернулся. Однако вернулся не целиком. Плоть осталась там, в мире, из которого он ушел когдато и стала пеплом. То, что пересекло границу миров, было скорее отпечатком сущности, сознанием, волей, собранной вокруг ядра, которое когда-то принадлежало человеку по имени Ичиро. Тело еще предстояло вернуть. И, пожалуй, впервые за все существование Шторма он не собирался создавать его самостоятельно. Потому что существовал тот, кому он доверял настолько, насколько вообще мог доверять кому-либо. Его древний друг. Его брат по эпохам. Тот, чье имя пережило горы, войны и целые цивилизации. Кастигадор. Ичиро медленно поднял руку. На кончиках пальцев вспыхнуло знакомое фиолетовое свечение. Но это была уже не привычная энергия Шторма. Она выглядела иначе, слишком чистая, почти нематериальная, словно в его ладони горел кусочек пространства между мирами. Энергия колебалась, распадаясь на тонкие нити, а затем собиралась вновь, реагируя не столько на жест, сколько на саму волю своего хозяина.
- Старый друг... произнес он негромко.
И этих двух слов оказалось достаточно. Под ногами дрогнул каменный пол. Сначала едва заметно. Затем сильнее. По поверхности Башни побежали тончайшие трещины, но не разрушая камень, наоборот, словно сама земля узнавала того, кого звали. Где-то в глубине пространства раздался низкий гул, настолько глубокий, что его скорее ощущали грудной клеткой, чем слышали ушами. Жанетт могла почувствовать, как изменилось давление вокруг. Воздух стал тяжелее. Земля живой. А затем где-то далеко раздался первый удар. БУМ. Второй. БУМ. Третий. И с каждым новым толчком грохот становился ближе. Ичиро не двигался. Он просто смотрел вперед, пока земля перед Башней не начала раскалываться. Из глубины поднимались огромные кристаллические образования, пронзая поверхность словно зубы древнего чудовища. Фиолетовые грани вспыхивали одна за другой, отражая остаточное сияние Разлома. Между ними пробегали разряды, а воздух наполнялся мелкой крошкой камня. Затем из глубины донесся рев. Не звериный. Слишком древний для этого. Так могла рычать сама земля. Из разлома начал подниматься Кастигадор.
Сначала показалась массивная голова, покрытая черными кристаллическими пластинами. Затем, шея, спина, огромные конечности. Его тело было похоже на живое воплощение тектонической катастрофы: тысячи острых кристаллов выступали из чешуи, будто сама гора решила обрести форму дракона. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться.Гигант. Живое существо, способное увеличиваться до чудовищных размеров, пока его тело практически не начинало сливаться с окружающим ландшафтом. Но сейчас он пришел не для войны. Он пришел к своему другу.
Кастигадор остановился напротив Ичиро, склонив голову настолько низко, насколько позволяла его чудовищная высота. В глубине его глаз мерцал аметистовый свет. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Два существа, разделенные веками.Один, человек, который перестал быть человеком. Другой, дракон, который давно перестал быть просто драконом.Ичиро первым нарушил молчание.
- Я вернулся не совсем собой.
Кастигадор медленно выдохнул. Из его ноздрей вырвался поток раскаленного воздуха, смешанный с мельчайшими фиолетовыми искрами.
- Я вижу.
Голос дракона не прозвучал в воздухе. Он возник непосредственно в сознании. Низкий, древний, настолько тяжелый, что каждое слово будто проходило через слои камня.
- Тебе нужно тело.
Ичиро усмехнулся.
- Мне всегда было мало одного тела.
В ответ Кастигадор издал короткий звук, похожий на смех землетрясения.
- Тогда возьми мое.
Ичиро перестал улыбаться. На несколько мгновений в пространстве воцарилась абсолютная тишина.
- Ты понимаешь, что предлагаешь?
Кастигадор приблизил голову.
- Я предлагаю тебе стать частью меня. А мне, стать частью тебя.
Фиолетовые кристаллы на его теле начали светиться. Один за другим. Сначала вдоль головы. Затем по шее. По позвоночнику. По массивным конечностям. Вся туша древнего дракона постепенно превращалась в огромную сеть энергии, словно внутри него существовала целая система магических каналов, созданная самой землей.
- Когда-то ты был человеком, Ичиро, продолжил голос Кастигадора. - И всю свою жизнь пытался стать чем-то большим. Я видел, как ты менялся. Видел, как ломал себя. Видел, как собирал заново. Видел, как становился тем, кого теперь называют Штормом.
Дракон опустил голову еще ниже.
- Но ты никогда не был один.
Ичиро прикрыл глаза. И впервые за долгое время его лицо не выражало ни привычной насмешки, ни холодного расчета.Только усталость. И доверие.
- Тогда не оставляй меня одного сейчас.
Ответом стал рев. Кастигадор расправил пасть, но вместо пламени из нее вырвался поток фиолетовой энергии. Кристаллическая сила хлынула вперед и окутала Ичиро. В этот момент началось то, чего не происходило со времен древних эпох. Не вселение. Не поглощение. Слияние.

Энергетическое тело Шторма начало распадаться на миллионы тончайших частиц, но вместо того чтобы исчезнуть, каждая из них находила свое место внутри драконьей сущности. Сознание Ичиро проникало в глубины Кастигадора, проходя сквозь его память, его инстинкты, его древнюю силу.И Кастигадор позволял ему войти.Без сопротивления. Без попытки сохранить границы. Ичиро увидел горы, которых давно не существовало. Увидел древние земли, покрытые лесами, где еще не ступала нога человека. Увидел рождение первых кристаллических хребтов. Почувствовал движение континентов. Услышал голоса существ, давно превратившихся в пыль.А Кастигадор увидел Ичиро. Все его жизни.Все предательства. Все смерти. Каждую потерю. Каждое лицо, которое он когда-то любил и затем собственными руками отправил в прошлое.Каждый раз, когда он выбирал силу вместо близости. Каждый раз, когда становился чудовищем. Каждый раз, когда возвращался. И дракон не отвернулся. Наоборот.
- Я знаю тебя, прозвучало в его сознании.
Ичиро ответил почти беззвучно:
- Теперь знаешь.
Энергия взорвалась. По земле прошла волна, заставившая пространство вокруг Башни дрогнуть. Кристаллы выросли из земли на десятки метров, словно гигантские фиолетовые деревья. В воздух взметнулись камни, а затем замерли, удерживаемые новой силой. Сердце Кастигадора стало вторым сердцем Шторма. А сущность Ичиро, вторым разумом дракона. Но спустя несколько мгновений стало очевидно: теперь это уже не два разума. Границы начали исчезать. Ичиро перестал слышать голос Кастигадора как чужой. Потому что этот голос теперь звучал внутри него. Его собственные мысли смешивались с древней памятью дракона. Его воля соединялась с чудовищной мощью земли. Там, где раньше существовал человек, появился новый облик, не человек, которому дали драконью силу, а совершенно новая сущность. Драконорожденный. Драконолюд. Шторм, сохранивший разум Ичиро, но получивший тело Кастигадора.Кристаллы начали втягиваться внутрь. Огромное тело дракона стало сжиматься, кости перестраивались, чешуя переходила в кожу, а кристаллические пластины вплетались в новую форму. За спиной вспыхнули массивные крылья, покрытые темными кристаллами. На руках появились когти, а по коже прошли знакомые Ичиро трещины-проклятия, теперь перемешанные с фиолетовыми кристаллическими прожилками.

Его глаза открылись. Аметистовое свечение прорезало полумрак. Ичиро медленно поднял голову. Теперь он был выше, массивнее, тяжелее. В нем все еще угадывались знакомые черты Шторма, но человеческая хрупкость исчезла. Вместо нее появилось ощущение древней, почти первобытной силы. Каждый вдох заставлял пространство вокруг вибрировать. Каждое движение отзывалось глубоко под землей. А где-то внутри этой новой сущности продолжал существовать Кастигадор.Не пленник. Не носитель.Не подчиненный. Друг. И второй голос в едином сознании.
- Теперь, произнес Кастигадор внутри него, - попробуй снова сказать, что тебе нужно тело.
Ичиро усмехнулся.
- Кажется, я немного перестарался с заказом.
Кастигадор рассмеялся. И от этого смеха задрожали горы. Ичиро сделал первый шаг. Под его ногой камень мгновенно покрылся фиолетовыми кристаллами. Второй шаг, и по земле прошла едва заметная сейсмическая волна. Третий, и за его спиной сами собой начали подниматься кристаллические пики. Теперь земля чувствовала его.И он чувствовал землю. Тектоническая сила Кастигадора и проклятая сущность Шторма больше не существовали отдельно. Они стали одним целым, двумя древними волями, добровольно отказавшимися от границы между собой.
Ичиро повернул голову к Жанетт. Несколько секунд он молчал, будто привыкал к новому голосу, новому телу, новой тяжести собственного существования.
- Ну что, Жанетт...
На его губах появилась знакомая, почти хищная улыбка.
- Кажется, я вернулся.
Внутри него Кастигадор довольно произнес:
-Уж устрой ему по первое число за меня... а я вздремну... после чего сознание Кастигадора ушло в сон, сам же Шторм мягко взял девушку за руку, перестраивая энергию, конвертировал и наполнял её, с такой решимостью и напором,будто бы он сам пытался залезть уже в девушку, и единственное, что отгоняло эти мысли, его на удивление тёплый взгляд, коим он редко кого одаривал.

Подробнее...

Время шло. Силы восстанавливались внутри капсулы, мягким золотистым свечением Потоков, но медленно - Жанетт, понадеявшись на остаток энергии после того, как она совершила очередной Переход, не рассчитала и теперь времени потребовалось больше. Башня работала в штатном режиме, поддерживая все нужные Протоколы и периодически вспыхивая, чтобы проверить периметр. Жанетт с каждым днем, проведенным в Капсуле, выглядела все лучше: кожа приобретала более свежий, фарфоровый оттенок, шрамы и легкие царапины убирались. Ее лицо было умиротворенным и спокойным. Только совсем легкое дыхание давало понять, что девушка жива. Башня следила за каждым изменением, поддерживая ее организм и удерживая сознание в состоянии, где не должно было существовать ничего - ни мыслей, ни воспоминаний, ни сновидений.

Именно поэтому было странным то, что появилось самоощущение внутри капсулы, которого не должно было быть. И она услышала дождь.

Теплый, мерный стук капель по стеклу смешивался с далеким шумом города. Жанетт открыла глаза. Она сидела на краю кровати в незнакомой комнате, босая, в одной распахнутой сорочке, с растрепанными волосами... Рядом с окном стоял мужчина. Спиной к ней. Она не помнила, как оказалась здесь. Не помнила эту комнату, этот дом, этот мир. Но когда он обернулся, внутри нее что-то отозвалось настолько естественно, что стало страшно. Она знала его. Знала, как он смотрит, когда устал, знала привычки, повадки, голос. Он ничего не сказал, только медленно подошел и сел возле нее, и Жанетт сама, совершенно не задумываясь, положила голову ему на плечо. Его рука легла ей на талию, обнимая и будто закрывая от всего остального мира, привычно, спокойно, словно делала это уже тысячи раз. Они просто сидели и слушали дождь, смотрели завороженно на молнии, вслушивались в гром. В этом не было ничего особенного, и именно поэтому от этого становилось не по себе. Слишком естественным было это ощущение чужой жизни.

Жанетт моргнула.

Теперь она сидела одна, на полу. Перед ней стояла бутылка крепкого алкоголя, в стакане оставалось немного жидкости, а на лице застыло выражение человека, который только что облажался. Жанетт периодически всхлипывала, давая слезам бесконтрольно катиться по лицу. В какой-то момент стакан полетел в стену, а она начала пить прямо из горла, огромными глотками вливая в себя обжигающую жидкость. Жанетт, будучи в воспоминании, не знала, что произошло, но чувствовала это так, будто сама пережила провал. Дверь открылась, снова вошел этот мужчина, увидел ее, но просто тяжело вздохнул, ничего не спросив. Просто сел рядом. Он тоже выглядел так, словно день не удался. Жанетт протянула ему бутылку. Потом они открыли вторую. А потом и третью. Некоторое время пили молча, каждый думая о своем, не пытаясь вытащить из другого признания или утешение. И постепенно становилось легче, просто от того, что они были рядом друг с другом. А потом медленно разговорились, вытягивая из себя этот день.

Следующая сцена вспыхнула короткими кадрами, но каждый был настолько наполнен деталями, что Жанетт ощущала их почти физически. Она видела себя рядом с тем же мужчиной, - хотя, скорее, парнем, не намного старше ее, вроде бы, - за одним столом, видела его руку поверх своей, когда они что-то обсуждали, видела его плащ на собственных плечах, когда они возвращались домой после очередного заказа (заказа? чем же мы занимались?). Видела, как сама засыпала рядом с ним, положив голову ему на грудь, а он иногда проводил ладонью по ее волосам. Видела их ссоры и то, как спустя несколько часов один все равно оказывался рядом с другим. Видела его раздраженный взгляд, когда она делала что-то опасное, и собственную улыбку, когда прекрасно понимала, что он злится не потому, что хочет контролировать ее.

Следующее воспоминание не исчезло сразу. Жанетт чувствовала тепло комнаты, слышала снова дождь за окном и ощущала его ладони на своей коже. Он стоял совсем близко, смотрел ей в глаза, а между ними уже не существовало той осторожности, которая бывает между людьми, только начинающими понимать свои чувства. Она сама потянулась к нему, и их поцелуй оказался таким знакомым, будто между первым и последним прошло множество лет. Все происходило медленно, без спешки, с той нежностью, которая возможна только между людьми, давно знающими друг друга. Жанетт помнила его прикосновения, помнила, как он прижимал ее к себе, помнила собственный смех, который невозможно было сыграть, помнила ощущение его тела рядом и то спокойствие, которое приходило тогда, когда она чувствовала его рядом. Остальное память словно намеренно скрывала за полумраком, оставляя только отдельные ощущения: сбившееся дыхание, переплетенные руки, тепло простыней и рассвет, который они встретили вместе. И почти сразу вслед за этим пришло другое утро, другая комната, другая ночь. Потом еще одна. И еще. Жанетт поняла, что это не единичный случай. В той реальности, в другом мире, между ними существовала целая история, настолько привычная и настоящая, что ее невозможно было объяснить случайным сном.

Мир снова вокруг изменился, и Жанетт оказалась посреди разрушения. В воздухе стоял запах крови и пепла, земля дрожала под ногами, а он был рядом. Только теперь он был ранен, слишком сильно. Жанетт опустилась возле него, пыталась удержать его Поток, пыталась заставить время подчиниться, пыталась вернуть хотя бы несколько секунд назад, но, как и было закономерно, в этот момент ее недюжинные способности, данные Творцом Миров, оказались бессильны перед тем, что уже произошло. Он умирал у нее на руках. Жанетт держала его, пытаясь снова и снова вызвать хоть какие-то отклики своей Силы, не желая принимать очевидное, и в какой-то момент поняла, что это конец. Последнее, что она увидела перед тем, как реальность начала разрушаться, был его взгляд. Спокойный, почти нежный, словно даже теперь он больше переживал за нее, чем за себя. А после он просто рассыпался прахом, оставив ее с огромной душевной болью.

А потом ее резко потянуло куда-то вверх, заставляя сделать вдох в реальном мире. Жанетт почувствовала, как пространство вокруг нее разрывается. Она еще держала его, еще пыталась понять, что делать, еще не успела даже оплакать его, когда Мироздание буквально выдернуло из этой реальности. Она не получила времени на прощание. Не получила возможности попробовать воскресить его. Не получила даже права остаться рядом с его телом хотя бы еще на несколько минут. Мир исчез в одну секунду, а вместе с ним исчез человек, которого она любила.

Жанетт проснулась с его именем на губах.

- Ичиро.

Крышка капсулы открылась, и золотистая жидкость стекла с ее тела. Она поднялась, тяжело дыша, еще не до конца понимая, где находится. Несколько секунд она просто стояла, а потом воспоминания обрушились на нее целиком. Целая жизнь. Жизнь, которой она никогда не жила здесь, но которую ее сознание вспомнило до мельчайших деталей. Девушка упала на колени, стукнувшись о каменный пол Башни, сделав то, что не дало ей целое Мироздание - взвыла в истерике, не понимая, почему именно сейчас ей вернули эти воспоминания. Они должны были уйти, исчезнуть с тем миром, из которого ее забрали, и они ведь они тогда исчезли. Изначально она помнила ровно столько, сколько должна была помнить. Но все личные воспоминания были затерты. Даже сейчас, пришедшая из очередного мира под названием Александрия, Жанетт помнила мало. Ровно столько, сколько должна была помнить.

Жанетт подняла голову, обращаясь в пустоту.
- Это ты сделала?! Зачем?!
- ВРЕМЯ ПРИШЛО, ВЛАДЫКА, - в ее голове раздался спокойный голос Башни. - ЭТИ ВОСПОМИНАНИЯ ПОМОГУТ ТЕБЕ.
- Да ебала я их! - снова зашлась в истерике девушка.

Прошло некоторое время, прежде чем Жанетт смогла взять себя в руки. Воспоминания улеглись не сразу, но как только улеглись, девушка встала с колен и посмотрела на панель управления. Чувства и эмоции постепенно возвращались к спокойствию и рассудительности. Жанетт вспоминала все, что произошло. Переход. Договор с Дафной. Смерть Шторма (как оказалось для нее - очередная). Желание его вернуть (теперь понятно откуда оно взялось). Призыв Башни. Полное истощение. Исцеление. Возврат воспоминаний.

- Издевательница, мать твою, - вздохнула девушка, услышав немного скрипучий смех Башни у себя в голове. - Ой, заткнись, Бога ради! Найди мне Шторма.
- СЛУШАЮСЬ И ПОВИНУЮСЬ, - немного саркастично ответил артефакт. Жанетт закатила глаза, снова вздохнув. - ЗАПУСКАЮ ПОИСК СОВПАДЕНИЙ.
Панель управления отозвалась мягким гулом. По ее поверхности одна за другой вспыхнули тонкие золотистые линии, складываясь в сложную сеть координат. Жанетт молча наблюдала за ними, скрестив руки на груди. Она уже успела понять, что если Башня начинала что-то искать, лучше было не мешать ей. Особенно после того, как единожды артефакт едва не разорвал пространство, вытаскивая ее саму из очередной реальности. Вернее, передряги, которую она по первости и по незнанию учинила. Секунды шли, складываясь в минуты. Первая вспышка. Вторая. Третья. Девушка внимательно следила. И вот...
- СОВПАДЕНИЕ ОБНАРУЖЕНО.
Жанетт выпрямилась.
- Где?
Перед ней возникло объёмное изображение, сначала расплывчатое, словно пространство пыталось вспомнить собственную форму. Затем контуры начали становиться четче. Небо, залитое странным, почти неземным светом. Высокие белые облака, уходящие далеко за горизонт. Мягкое сияние, не похожее ни на солнечное, ни на магическое. Где-то вдали угадывались очертания огромных построек, словно созданных не руками, а самой мыслью.
Жанетт прищурилась.
- Он там в Раю чилит, что ли?..
- ПОДТВЕРЖДАЮ, - отозвалась Башня. - МИР РАЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ СОВПАДЕНИЯ - ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ ЦЕЛЫХ ДЕВЯТЬ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА.
Девушка приподняла бровь, глядя в панель управления.
- А оставшиеся ноль целых одна десятая?..
В ответ раздался знакомый скрипучий смешок.
- СТАТИСТИЧЕСКАЯ ВЕЖЛИВОСТЬ.
Жанетт невольно усмехнулась. Но улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
- Он точно там?
Несколько секунд Башня молчала. Затем в воздухе вспыхнула тонкая золотая нить. Она прошла сквозь изображение Рая, пересекла его пространство и остановилась в одной точке.
- ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН. СОВПАДЕНИЕ - СТО ПРОЦЕНТОВ.
Сердце Жанетт болезненно дернулось. Она смотрела на обозначенную точку, почти не дыша. Дернув головой, девушка приказала:
- Открой Разлом.
Башня на этот раз не ответила сразу. Но после, как будто с сомнением...
- ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. МИР РАЯ НЕ ПРЕДУСМОТРЕН ДЛЯ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ПЕРЕХОДА. ВЕРОЯТНОСТЬ НЕСТАБИЛЬНОСТИ...
Жанетт, раздраженно вздохнув, перебила:
- Башня, - золотые линии на панели дрогнули. - Я не спрашивала о вероятности.
Короткая пауза.
- КАК ПРИКАЖЕШЬ.
Пространство перед Жанетт начало медленно расходиться. Сначала появилась тонкая светящаяся трещина, затем она раздвинулась, словно кто-то невидимый разорвал саму ткань реальности. За ней не было привычной тьмы между мирами. Напротив - оттуда хлынул мягкий золотистый свет.

Разлом раскрылся полностью.

Даф наблюдала внутренним зрением, как её названный "ученик" неумело лупит своими короткими клинками по лезвию её меча, раздумывая над преимуществами и недостатками каждого из их оружий. Она не двигалась, позволяя Луке привыкнуть к своим клинкам. Только клинок её опускался и поднимался под короткими неумелыми атаками парня. металл позвякивал о металл.

— Я кхм.. кажется что-то делаю не так.

Даф склонила голову немного на бок, и кончики пепельно-белых волос колыхнулись по щекам девушки.

- Естественно, - после короткой паузы выдала она, - Ведь твой противник я, а не мой клинок. Ты должен думать, как дотянуться до меня. Поразмысли хорошенько... В чем преимущество твоего оружия? В чем - моего? Как использовать свои клинки, чтобы обойти мой? - мечница продолжала держать Луку на прицеле, отмеривая расстояние мечом, будто линейкой. Приблизиться - задачка не из простых.