Сообщество FAMA FRATERNITATIS

Подвеска, сияя кроваво-красным, вновь появилась перед глазами Джоани, и она внимательно проследила за тем, как Джуниор ее убрал в другое место. Как бы ни хотелось полностью посвятить свое внимание чему-то другому, она все равно мысленно время от времени возвращалась к этому предмету. В ее голове то и дело мельком пролетали вопросы о том, намеревался ли Ноа использовать эту штуку по назначению, а если да, что с ним стало бы? Есть ли у вампиров какие-то особые правила относительно тех, кто, например, самовольно пытается стать одним из них? Или тех, кто стал вампиром, но не захотел находиться среди них? Ведь не может быть так, чтобы все они жили на одной территории, наверняка есть те, кто откололся от них по своим причинам... И что же, на них тогда объявляют охоту, и все, кого это касается, начинают поиски? А что если кто-то обратился в тайне? Или у вампиров, как и у оборотней есть что-то типа коллективного сознания, и они сразу же могут определить, где находятся другие представители их вида и появился ли в их рядах кто-то новый, и тогда устранить кого-то неугодного не становится проблемой... И, помимо всего этого, Джоани мысленно спрашивала пустоту, а каково это вообще — чувствовать превращение, быть вампиром. Тот, что повстречался им в переулке, походил немного на животное с бешенством, и едва ли все это выглядело так, будто ему это приносило хоть немного удовольствия... Но, очевидно, это не навсегда, иначе зачем тогда вообще нужны были бы хоть какие-нибудь артефакты для обращения. Разве что только для мести.

Попытки сосредоточиться только на том, что ей рассказывал Джуниор, были не самыми удачными. Джоани, конечно, все слышала и воспринимала, но на живую реакцию ее не хватало: менялся только устремленный на собеседника взгляд. Глаза то расширялись, полностью открывая темную радужку, сливавшуюся со зрачком, словно Джоани удивлялась тому, что слышала (а впрочем, она и впрямь удивлялась перспективе увидеть зубы оборотня — не каждый день такое себе можно представить), то сужались, будто в этот самый момент что-то казалось ей странным или даже подозрительным. Но она не произносила ни слова, поскольку любая пауза в рассказе Джуниора тут же забивалась всеми этими мыслями, которые истощали сильнее, чем тот побег из переулка. И этот поток мыслей остановился только тогда, когда Джуниор шутливо возмутился ее замечанием насчет его возраста. Сперва она подумала, что тот и вправду обиделся, но выражение его лица говорило о том, что если его и задели ее слова, то не так уж и много, но Джо все равно, изобразив невинную улыбку, подняла руки в примирительном жесте, словно желая показать, что ничего такого она не имела в виду.

— Я не хотела тебя задеть, — сказала она, улыбнувшись чуть шире. — Я просто сказала, что ты старше, ну и чего сразу стариком назвала? Эльфов Арды никто стариками не назвал бы, а ведь они бессмертны. Они просто быстро развиваются, а потом... ну, просто мудреют. Так что ты не стареешь, а набираешься мудрости, недоступной для людей, чей век слишком для этого короток. Звучит довольно внушительно. — Джоани, говоря все это, попыталась представить, как бы она себя чувствовала, если бы была способна прожить двести восемьдесят лет и увидеть, как целые эпохи сменяют друг друга, и ей стало немного не по себе. Неудивительно, что эльфы Средиземья были такими: попробуй вместить в свой разум историю целых столетий, которые не просто были кем-то описаны, а представали перед твоими собственными глазами, и остаться прежним. Для Джо порой казалось, что ее собственные двадцать пять лет тянулись очень долго, и когда кто-то из ее окружения говорил о том, что жизнь слишком быстро проходит, ей оставалось только удивляться: как так, если даже она, ограждающей себя всеми силами от всего нового (не очень удачно, как показал прошедший день), чувствует все совсем иначе. Проживи она лет сто пятьдесят, наверное, просто сошла бы с ума... К счастью, от таких немного мрачных размышлений ее отвлекли слова Джуниора о разнице в возрасте в отношениях, и Джоани, не удержавшись, искренне рассмеялась — впервые за долгое время. — Обещаю держать себя в руках, — все еще посмеиваясь, проговорила она, а после, поднявшись вслед за Джуниором и прихватив с собой телефон и сумку, направилась за ним к лестнице. — Полагаю, впереди у меня слишком много незапланированных событий и эмоций для того, чтобы испытывать судьбу еще и таким образом. И уж чего-чего, а злить волчиц мне точно не хотелось бы. Постараюсь быть паинькой!

Вообще все, что касалось межличностных отношений, для Джоани было большим испытанием на протяжении всей жизни. Она с трудом нащупывала связь с другими людьми, с еще большим трудом ее поддерживала и, опасаясь любых эмоциональных потрясений, спешила закрыться в себе и отстранить всякого, с кем ранее эту связь устанавливала, когда на горизонте показывалась перспектива особенного сближения. Этого сближения Джо боялась как огня: в близких отношениях она не знала, как должна себя вести, что должна ощущать, думать, говорить и делать, и ей почему-то всегда казалось, что задушить в себе чувства к кому-то гораздо безопаснее, чем дать чему-то из них вырасти. Бывало, конечно, что и чувства, и отношения заставали ее как бы врасплох в те моменты жизни, когда Джоани казалось, что она готова открыться и все сделать правильно, но потом что-то все равно шло не так, и вечная вина за свои и чужие несбывшиеся надежды следовала тенью, напоминая Джо о том, что она мастер вносить хаос туда, где его не должно было быть. И, в общем-то, единственной реальной причиной, по которой Джоани была уверена в том, что особого интереса к членам стаи Джуниора у нее не возникнет, заключалась не столько в том, что ей не хотелось кого-то разозлить, сколько в том, что она в принципе старалась держать себя подальше от лишних переживаний подобного рода. Правда, в последнее время жизнь как будто сама перечеркивала все планы... Случайно или из-за каких-то скрытых, неосознанных намерений Джо...

— Спасибо тебе, — оказавшись в спальне, Джоани остановилась у кровати, наблюдая за тем, что он делает, и когда его теплая ладонь легла на ее лоб, девушка невольно зажмурилась, чувствуя, как это тепло расходится по ее телу, словно ее укутали пуховым одеялом. Перехватив его руку, Джо сжала его своими ладонями, что были на порядок холоднее, и ее глаза заблестели. Если бы не он... Даже представить страшно, что было бы тогда. И Джоани поймала себя на мысли, что думает не только о том вампире, что преследовал ее, но и о том, что присутствие Джуниора за такое короткое время привнесло в ее жизнь что-то новое, что-то особенное, связанное не только с самим фактом существования оборотней, но и с чем-то другим, что ее разум никак не мог поймать. Но разве не этого она всегда опасалась? Изменений, неизвестности, которые ставили в тупик, вынуждая отказываться от непривычных сценариев... Как будто бы да, но Джуниор и то, что он был здесь, внушали уверенность. Не такую, чтобы сразу поверить в благополучный исход, но такую, чтобы найти в себе силы открыть глаза и посмотреть на все трезвым взглядом. Уже что-то... — Я рада, что именно ты оказался тем, кто рассказал мне правду. И я... все-таки не жалею, что так произошло. По крайней мере, сейчас, даже несмотря на такие безумные события. — Усмехнувшись, Джоани разжала пальцы, отпуская ладонь Джуниора, и отступила на шаг назад. — Что же, спокойной ночи.

Оставшись одна в комнате, Джоани быстро разделась и забралась в кровать под теплое одеяло. Когда ее голова коснулась подушки, она почувствовала, что и в самом деле очень устала. Но несмотря на усталость, напряжение, скопившееся в ней за последние несколько часов, наконец-то нашло выход наружу: вероятно, присутствие кого-то другого рядом мешало до сих пор полностью отдаться во власть этих ощущений, и лишь теперь она смогла расплакаться. Повернувшись набок, Джоани долго лежала, изредка всхлипывая и вздрагивая, пока слезы, скатываясь сплошным потоком, заливали подушку. Воспоминания, все еще четкие и яркие, всплывали в голове одно за другим, словно кадры из фильма, пока не смешались со случайными образами и не переросли в мутный, тревожный сон.

До самого утра Джо крутилась, время от времени просыпаясь и с удивлением обнаруживая себя не в своей собственной спальне. Тогда реальность вновь показывала свое недоброе лицо, и Джоани, глубоко и тяжело вздыхая, переворачивалась и с головой укрывалась одеялом, слово прячась от чужого взгляда. Когда сон отступил окончательно, было ещё очень рано, но спать больше не хотелось. Оставалось только взять в руки телефон и написать несколько сообщений коллегам о том, что обстоятельства вынуждают ее уехать, мол, все в целом в порядке, но на работу она в ближайшие дни выйти не сможет. Удостоверившись, что никто в ответ звонить не собирается, Джо вернула телефон на прикроватную тумбочку, а сама, одевшись, тихо вышла в поисках ванной. Спускаться вниз пока еще было не время, так что Джоани, вернувшись вскоре в комнату, аккуратно заправила кровать, а после, подойдя к окну, прислонила лоб к холодному стеклу, за которым все выше и выше поднимался рассвет, проглядывая сквозь деревья и роняя первые лучи солнца, подернутые легкой дымкой. Где-то там осталась ее прежняя жизнь, и Джоани даже не знала, сможет ли вообще туда вернуться. Как бы ни старалась она храбриться, тоска все равно пробиралась в сердце и сжимала его, но что случилось, то случилось. В конце концов, говоря накануне Джуниору о том, что она не жалеет о том, что все узнала, она не врала и не преувеличивала. Она и вправду не жалела, ведь все поменялось ровно в тот момент, когда она взяла в руки первый из дневников брата. Так о чем теперь жалеть? Точно не о том, что смогла избежать смерти.

Кажется, Джуниор открыл своими рассказами какой-то ящик Пандоры: для Джоани открылось много новой информации, на это нашлось столько же старой, эта гремучая смесь вызвала кучу вопросов, и теперь эту горящую колесницу сложно было остановить. Ну, по крайней мере, она теперь знала большую долю правды о происходящем в сверхъестественном мире. Недолго думая, оборотень все-же перепрятал загадочную вещицу в шкатулку, которая с виду была неброским украшением гостиной.

- Это уже не твоя зона ответственности. Можешь об этом пока забыть. И да, - тяжело вздыхает Джун, глядя в глаза девушки. - Я знаю, как выглядит кровь у вампиров. Мне есть с чем сравнить.

Откуда он это знает, решил не рассказывать. Все-таки некоторым вещам лучше оставаться в тайне. Нагружать за раз таким объемом новых фактов он не будет, да и всему свое время. Брюнетка уже выглядела уставшей, но мозг лихорадочно работал, переваривая информацию и раздумывая над тем, как применить то, что она узнала. Хотелось уже уложить девушку спать, она так измучилась за этот вечер, что ей просто необходимо завернуться в теплое пушистое одеяло, устроиться на постели поудобнее и поспать часов эдак 8-10, со спокойным сном будут проблемы, но и это решаемо вожаком стаи. Говоря о стае - как только девушка заснет, нужно будет выйти и кое с кем поговорить, а также найти одну из волчиц, чтобы помогли ему в одном из дел. Оба погруженные в раздумья, они совершенно не замечали времени.

- Полнолуние... У вас очень размытое представление об оборотнях, - кивает Джуниор и засовывает руки в карманы спортивных штанов. - Я уже упоминал, что мы можем превращаться в волчью форму. Укус оборотня опасен для всех, если у вампиров свои особенности, то для человека, скорее, опасна рана после укуса. Это тебе не пёсик укусит. - с нежностью во взгляде посмотрев на Блохастика, он улыбнулся одними уголками губ, но предательские ямочки все равно проявились на щеках. - Как-нибудь обязательно глянешь, какие у нас зубы большие. Но мы людей не едим, мы можем охотиться за другими животными, но в основном мы более цивилизованный народ, чем несколько веков назад, когда было важно выжить. Когда мы превращаемся в волков, мы мыслим как и в человеческой форме, а еще у нас есть коллективный разум, это когда мы можем читать мысли друг друга. Очень хорошо помогает при патруле или если что-то случилось и срочно нужно предупредить стаю. Полнолуние... - Му Ёль подпирает плечом дверной косяк и скрещивает руки на мощной груди, с задумчивым видом. - У нас особенная связь с Луной. Многим даже имена дают, связанные с ней. Мое корейское имя даже частично созвучно с Луной на английском. В полнолуние у нас больше силы, чем обычно, чтобы этот потенциал растратить, лучше всего пройти превращение в волка, чем оставаться на двух ногах. Но и оставаться в такой форме тоже не возбраняется.

Интерес ко всем необычным существам был понятен, когда сам Джун только попал в стаю, он тоже задавал много вопросов, но, что удивительно, не чувствовал страха из-за изменений. Просто очередная глава в жизни. Вот таков путь его жизни, кто-то живет иначе, ничего страшного в этом нет. Но первые превращения давались с трудом. Он не мог окончательно принять свою сущность, поэтому тело не слушалось. Если у новообращенных вампиров все силы были в избытке, то у непутевых оборотней, узнавших о своей участи уже во взрослом возрасте, все было куда трагичнее, именно поэтому стая всегда старалась держаться вместе, чтобы помочь друг другу. Именно в стае он узнал, какой должна быть семья. И Дэвис надеялся, что стая примет Джоани точно так же, как когда-то сделала и с ним.

- Ты только что назвала меня стариком! - задохнулся от возмущения оборотень, но претензию он высказал совершенно беззлобно. - Я не такой уж и старый, как может показаться, я просто так говорю, потому что много читаю! Ну и молодежь пошла, везде успеют оскорбить. - притворно тяжело вздыхая, Джуниор отрывается с места и идет по направлению к дивану. Нужно было убрать место перед сном. - Может, я и старомодный, не спорю, но мне не сто тысяч лет. С момента пробуждения моего волка прошло всего около...не знаю, десяти лет? Обычно у нас бывает так: рождается щенок, он растет лет до 20 в обычном человеческом темпе, а затем его старение резко идет на спад. Мы не живем как вампиры тысячелетиями, но все равно дольше обычного человека. Для сравнения, предыдущему вожаку было около двухсот восьмидесяти лет, и он уже был похож на пожилого. - прежде чем я его убил, да. Этот момент он решил не добавлять к своей "презентации" оборотней, потому что об этом он не говорил ни с кем, кроме одного... Но это было совсем другое. Убрав подушки в сторону, парень присаживается на место, пытаясь вспомнить, где хранит постельное белье. - Поэтому пока будешь у нас в поселении, осторожнее с молодыми людьми, если тебя смущает большая разница в возрасте в отношениях. - брюнет вдруг смеется, щуря раскосые глаза. - И поосторожнее с тем, что у многих уже есть своя пара. У нас очень серьезная природная связь с нашей парой, на всю жизнь с одним только оборотнем. И часто волчицы бывают очень ревнивы, особенно молодые. Поэтому если у тебя появится желание познакомиться с местными, лучше заранее заявить о своих намерениях. - сцены драк юных волчат он наблюдал не единожды, даже разнимал несколько. В период пубертата они не очень хорошо контролируют превращения, поэтому могут навредить друг другу, оставив больные шрамы, которые отпечатываются и в человеческом облике. А для кого-то это поломанная судьба на всю жизнь. Джуниор поднимается с места и идет в сторону лестницы на второй этаж: - Идем, я покажу тебе спальню, заодно мне нужно взять одеяло.

У него не было каких-то коварных мыслей о том, что Локхарт внезапно захочет породниться с волками, но он знал, какое влияние оборотни имеют на людей одной лишь атмосферой, которую создают вокруг себя. Это что-то из разряда харизмы, но усиленной природными феромонами. Да и не сказать, что сами оборотни были несимпатичными или непривлекательными. Иногда это становилось даже проблемой. В качестве очередного подтверждения можно было вспомнить как раз-таки последнее нападение вампира на их территории, надо же, человека не поделили. Но Джоани была благоразумным человеком, да и не до любовных терзаний ей тут. Конечно, Джун будет только рад, если ей так удастся отвлечься от происходящего, но какой-то тоненький укол ревности нет-нет да и ощущался под ребрами. В спальне было темно и немного не прибрано, ощущалось, что тут жили, точнее, собирались на встречу - кровать была вплоть до малейшей складочки заправлена, покрывало разглажено. Мебели мягко говоря было мало, кроме кровати и прикроватных столиков здесь был только книжный шкаф, небольшое кресло и отдельная гардеробная. Именно туда и зашел брюнет.

- Можешь располагаться. Если будет нужно, я разбужу тебя утром, так что не переживай. К тебе никто не зайдет, но можешь закрыться, главное, не запирай себя так, чтобы пришлось из окна снова вылезать. Здесь тебя никто не обидит, постарайся поспать, хорошо? - вытащив одеяло, Джун подходит к девушке и напоследок трогает ее лоб. Не горячий, уже хорошо.

— Да все в порядке, это мелочь, просто царапина... — пробормотала Джоани, пока Джуниор обрабатывал ее палец. Сама она обычно на такие вещи даже внимания не обращала. Подумаешь, крохотный порез, такие порой берутся сам не знаешь откуда, быстро затягиваются и исчезают так же незаметно, как и появляются, так что Джо даже удивилась тому, что кто-то решил, будто это стоит внимания. Но когда она узнала, что же именно поранило ее, то напряглась. Подумать только, что могло бы случиться, если бы она не просто порезалась, но и повредила эту сердцевину. Вдруг кровь, находящаяся внутри, попала бы на порез? Может, это и не имело бы фатальных последствий, но рисковать не очень-то и хотелось. Во всяком случае, не в эту минуту... Хотя вряд ли эту капсулу можно было просто разломать как обыкновенную стеклянную капсулу. Едва ли вампиры стали бы делать такие вещи настолько хрупкими. Но, наверное, предполагается, что они их и берегли бы как следует, а вышло так, что теперь эта штуковина попала в руки к человеку и оборотню. Как же они так это допустили?

Джоани неотрывно смотрела на подвеску, и красная сердцевина, жадно пьющая свет, отражалась в ее темных глазах, мерцая через острые, как иголки, ресницы. Конечно, это было логично, что эта подвеска имеет какое-то значение, но неужели возможно, чтобы за нее кого-то хотели убить? Разве она настолько важна, чтобы вампиры открыли охоту на того, кто «незаконно» ей обладает? Интересно тогда, как же она смогла попасть в руки Ноа... Может, он и впрямь смог у кого-то ее украсть и поплатился за это? Джоани не могла представить, чтобы Ноа вдруг хотел стать вампиром, но с другой стороны, как она может быть в этом уверена, если он столько всего ей не рассказал? Может, он как раз и хотел быть одним из них и потому ничего не рассказывал. Может, ему просто вручили эту подвеску, а он попросту не успел ей воспользоваться... Но, опять же, разве возможно, чтобы их раздавали направо и налево без всякого надзора? Вряд ли, так что все не так уж и просто, наверное. Черт его разберет, что там было, но с этим что-то надо было делать. А что делать, когда вляпываешься в историю с участием вампиров, Джоани пока понятия не имела. За секунду до того, как Джуниор убрал подвеску в карман, ее взгляд метнулся в последний раз на красную сердцевину, зловеще блеснувшую напоследок так, словно скрывавшаяся в этом предмете пугающая правда о его предназначении напомнила о себе. «Еще чего не хватало, — внутренний голос строго одернул Джо, — и думать об этом не смей, ты ни малейшего понятия не имеешь, что с тобой будет!»

— Получается, что такая вещь может быть настолько важна, что у нас могут быть проблемы из-за того, что она хранилась сперва у меня, а теперь у тебя? — поинтересовалась она, когда Джуниор закончил свой рассказ. — А ты точно уверен, что она настоящая? Вдруг это хорошая подделка, которая неслучайно «пропала» у вампиров? Может, стоит ее проверить потом?

В задумчивости поведя плечами, Джоани опустилась на подлокотник кресла, в котором уже вполне по-хозяйски развалился Блохастик, и посмотрела на Джуниора снизу-вверх. Она не привыкла к ситуациям, в которых ничего не смыслила. Невротическая привычка все контролировать заставляла тревожиться из-за того, что теперь нельзя было никак повлиять на ситуацию самостоятельно. По крайней мере, не сейчас и не в лучшую сторону. Поэтому мозг старался выдавать хоть какие-нибудь версии в расчете на то, что хотя бы какая-нибудь окажется рабочей. Джо не могла объяснить, зачем вампирам делать копии таких артефактов, но, справедливости ради, чего еще можно было ожидать от человека, который о самих вампирах-то узнал пару часов назад? Может, это не так уж и глупо звучит. Такая версия была лучше, чем мысль о том, что брат сумел как-то связаться с вампирами о получить от них вещь, которая способна изменить его. Хотя почему лучше? Наверное, дело было не только в человеческих предрассудках, твердивших, что вампиры, реальны они или нет, в некотором роде темные и злые создания, но и в том, что на них напал один из них. Вряд ли она хотела бы, чтобы Ноа был на его месте...

— Но ладно, ты знаешь лучше, что с этой штукой надо делать... — со вздохом проговорила Джоани, решив, что сейчас, наверное, уже слишком поздно пытаться разобраться во всем. Не зря же говорят, что один час днем стоит ночных двух. А раз уж мозг не желал пока униматься, лучше было его отвлечь на что-то менее угрожающее. — Так значит, многое из всего того, что написано и показано о вампирах, — неправда... Получается, и с оборотнями так же? Про полнолуние, про разум в облике волка тоже сказки, да? И про то, что укус оборотня так же опасен, как и укус вампира? Мне кажется, про укус должно было быть в каком-то фильме... Люди, если так подумать, много чего показывали про вас, при этом не подозревая даже, что на свой лад изображают реальных оборотней. Все равно что придумки римлян про население Китая, мол, там живут люди с собачьими головами. Хм, может, кому-нибудь из римских путешественников повстречался там средневековый оборотень, вот и пошли такие выдумки...

Если Джоани мало чего видела и читала о вампирах, то об оборотнях и подавно не знала почти ничего. Все, что она помнила, — это образ в «Гарри Поттере», который неплохо ее так напугал, когда она впервые увидела на экране превращение профессора Люпина. Но это, в общем-то, составляло все ее представления. И если о потенциальном бессмертии вампиров Джоани знала просто потому, что об этом знали все, то о том, что и оборотни живут долго, она даже и не думала. Теперь было ясно, почему Джуниор иногда говорил так, как разговаривал бы очень взрослый, может быть, даже старый человек: он попросту был намного старше нее. К тому же его воспоминания, связанные с неприязнью к азиатам, четко перекликались с тем, что Джо рассказывала мама о ее прабабушке — нелегальной китайской иммигрантке, которая спустя несколько лет после войны вынуждена была бежать с мужем детьми с западного побережья, когда власти открыли «охоту» на нелегалов, опасаясь влияния коммунистического Китая. Джуниор, судя по всему, лично застал то, с чем пришлось столкнуться прабабушке и бабушке Джоани...

— И сейчас я понимаю, почему ты несколько раз упоминал расизм... — Джо зачем-то озвучила свою мысль. — Я и до этого в один момент подумала, что ты порой выражаешься так, словно тебе уже давно больше полувека, а оказывается, что ты и в самом деле намного старше, чем кажешься... Извини, если это прозвучало немного нетактично, вроде про чужой возраст не совсем вежливо говорить, но это так удивительно для меня. У оборотней есть какое-то особое ощущение времени? Период в, скажем, тридцать лет чувствуется так, как для людей — период в два года, например? Или у каждого по-своему?